- Ого. Нацелился на мою ведущую руку! - удивленно проговорил Джокер, разглядывая результат. - Я думал, мы будем тут макраме плести. Нормально, становится интересней. Но предупреждаю, это моя любимая конечность. Не переборщи: вдруг я левой даже подрочить себе не смогу.
Почему-то осаженный Алый зябко повел плечами, словно был растерян, но кивнул - провел лезвием ножа дальше, и боль волнительно прошибла все тело добровольной жертвы.
- Почему ты такой, Джозеф? - несколько натужно зашептал он, и отключил модификатор голоса, выпуская в темноту свой настоящий, пока неопознанный, но озвонченный шепот, впрочем, мало похожий на женский. - Кричи от боли, а еще хотелось бы увидеть твои слезы. Да ладно, прекрати, не делай такое лицо! Конечно, ты будешь рыдать.
Окончательно решивший набраться силы перед встречей с беспокойным рыцарем Джокер улыбнулся и получил за это пощечину, которая, впрочем, развеселила его не меньше.
- Согласен с тобой, инкогнито, боль аргумент. И аргумент неоспоримый, - смиренно подтвердил он, прикрывая глаза в даже для него странной, жгучей печали труженика, обозревающего бесконечную рабочую неделю.
Только ему идея пыток на самом деле пришлась по душе: это было привычно. Среда обитания, в которой собственное тело не предает тебя, выдавая совершенно непонятные кульбиты. В этом замечательном состоянии может быть только повреждение плоти, никаких деформаций разума.
- Можешь называть меня Анархия, раз ты уже не знаешь моего имени, - пафосно провозгласил ретивый юноша. - Ты сдохнешь тут, Керр. Какого это?
- Не думаю, - возразил Джокер, хотя на кон поставил вражью способность сейчас, в данный момент времени грохнуть его сразу, пока оковы, подчиняясь энергосберегающему промедлению, пока не сняты. - И что “это”?
Анархия склонился над ним, придвигаясь ближе, и он почувствовал запах дорогого табака, смешанный с алкоголем.
Ошибся? Чем там пахнут сопляки - медом, молоком и печеньем? В этом вопросе он был почти дилетантом: не было нужды учиться вскрывать детей.
- Все. Какого терять все, Джокер? Я знаю кто ты на самом деле, всю твою подноготную. Знаю, что ты за человек… Что бессилен против ножа и пули так же, как все остальные… Для кого-то крупное открытие, ага? Но я-то сразу знал. Знаю, как тебя зовут, знаю, кто твой жирнозадый помощник…
Впервые человек, которого не-звали никогда Джек Нэпьер, запутался. По крайней мере постарался - из бестолковой болтовни выходило, что он считает Уэйна его слугой - приятно недалеко от правды, но все же: его личность, черная и отвратительно праведная, осталась за пределами понимания этого парнишки. Еще бы, ограниченным не понять, прикладывая маски к этому человеку.
Простым обывателям не почуять тень за его спиной.
- Своего последнего подручного я убил этой ночью, - терпеливо парировал он, заговорщицки подмигивая. - Не без участия твоего великодушия и добросердечности. А, так ты о себе, мой маленький сообщник! Решено, буду звать тебя Рудольф. Надеюсь твой нос не такой красный, как все остальное… Так вот, Руди, скажи-ка, как ты попадаешь в закрытые клубы? Туда, куда не помогут попасть никакие деньги, а лишь красивое имя. А конкретно в ту надушенную, убранную позолотой дыру на центральной авеню Петли. Шестнадцатый этаж, налево, мимо шлюх подешевле. Ну, я-то босяк и шулер, и попал туда как-то раз по протекции своего хорошего друга, мистера Освальда Кобблпота: надо было кое-что узнать. Девчонки ничего, сочные, и нет всякой шушеры вроде мафии, мм. Тебя он бы не стал называть племянником, Уэйн, к которому я, кстати, виновный лишь в совпадениях, не имею никакого отношения, тоже… Как твоя фамилия? Кеннеди? Керри? Ротшильд? Ах, для таких этого город недостаточно шикарен! Какая жалость, что в Готэме так много знати, мм?
Его перебил рухнувший на пястную кость удар, но то, что ему было нужно, он увидел: Алый прекрасно понял, о каком месте идет речь.
- Хватит, - холодно отмахнулся он беспечно, не желающий вести Джокера по следу своих прошлых преступлений. - Хоть тут не упирайся. Ему нужно было быть осторожней, если он хотел сохранить вашу связь в тайне и не снимать весь стафф Аркхема после твоего отбытия, пользуясь своим настоящим именем. - победно закончил он, подтверждая свое неведение.
Пришедший в неожиданно добродушное настроение Джокер некрасиво хрюкнул от смеха. К чему было упоминать запретное имя, а теперь не уметь связать это имя с Бэтменом?
Этот чудак только чья-то пешка.
Заскрипела срезаемая кожа, затрещала в рваном звуке, полыхнуло огнем у мяса, но это не стоило внимания, и важно было другое: когда Брюс хотел что-то скрыть от него сознательно, у него это отлично получалось - поганец был слишком умен, хорошо хоть вспыльчив и задурманен бедой. Снять весь состав чертовой дурки незаметно, в тайне от него - это заслуживает наказания.
- Ты знаешь, Рудольф, теперь я еще больше убежден в исключительности твоего хозяина… - благосклонно сообщил он, досадливо морщась. - У меня вот кроме Осеньки никаких источников среди дворянства не-ет…
