- Я бы хотел побыть с тобой еще… - шептал подросток, совершенно помешанный, но и с этим Джокер умел обращаться - с безумием не должно было быть слишком сложно. - Еще дольше. Хотел, чтобы ты знал, как сильно я тебя ненавижу. Но не получится. Вообще. Если он догадается, где я…
- То будет ругать? - иронично вставил новоиспеченный отец, не умея удержаться от шуток, в восторге прислушиваясь, чтобы не пропустить приближение помех, пытаясь только критично оценить, насколько эта радость погони может повредить его руки, все его тело - самый важный инструмент.
Но цель была так близка! Рассчитывать на захват Алого в долгосрочной перспективе было самонадеянно - Брюс был слишком близко и слишком проблемным - но самое главное он уже почти узнал.
Все это и правда было смешно, это было весело - веская причина тоже хотеть остаться подольше. Снова все складывалось как нельзя лучше - вот только еще чуть-чуть, еще немного сил, и он снова получит возможность принять участие в рыцарском поединке, для шутов недостижимом, а поэтому желанном.
Жаль только, что после каждого вскрика снова наступает мертвая тишина.
- А ты все веселишься… - печально вздохнул безумный мальчик. - Я рад, что во мне так мало от тебя. Твои пустые глазенки отвратительны. Ничтожество, Джозеф, ты такое ничтожество… И чего я ожидал? Скажи, ты тоже не знаешь, как все это, - он неопределенно махнул рукой в сторону, - устроено на самом деле? Как все это выглядит, когда ты нормальный?
- Не-е. Не знаю. Кто догадается, мальчик?
- И тебя это не пугает? То, насколько реальность тебе неизвестна? - вопросительно закончив фразу, Алый вдруг опустил глаза, будто понял, что серьезного ответа не добьется, и по тому, как мелко дрожало его худое тело, Джокер, в миру соизволяющий читать чужие эмоции только в крайней необходимости выгоды или опасности, вдруг понял, что он и правда разгневан, просто не так сильно, как пыжится представить.
Ненависть была его любимым инструментом.
- Иногда доставляет неудобства, - честно признался он, пытаясь сымитировать ласковый, но ненавязчивый тон, который бывает у каждого, кому не все равно. - Кто будет тебя ругать?
- Так что скоро все, конец, - проигнорировал его мальчик. - Эту кличка, моя кличка, она сама возникла. Никто ничего не понимает в цвете, этот цвет - цвет ее волос. Когда я выйду отсюда, оставляя за спиной твой труп, я буду зваться Анархией. Не хотел брать это красивое имя сразу, думал, ты поймешь, кто я, и он найдет тебя раньше. Постарайся не обделаться, когда будешь сдыхать, не похерь мой имидж. Ты уже в кашу, а я еще не начал. Все во мне - она, а от тебя ничего.
Усиленно вслушивающийся в застенные шорохи - шелест шоссе, топот быдла ГПУ, разводящих руками от лени пройти пару сотен лишних ступенек и скудоумия - Джокер опустил глаза и, после некоторых сомнений, признал, что повреждения, полученные в пылу допроса мальчишки достаточные - еще немного, и хватит.
Он не мог себе позволить увидеть снисхождение во взгляде Бэтмена.
- Только худоба, бледность и криминальные наклонности. Ла-адно, - ласково протянул он, одобрительно оглядывая огонек горелки. - Иди сюда, обними папку.
Тех самых шагов, запретных и нежеланных, слышно не было.
- Да блять, конечно. Уже иду, - отшатнулся от страшного старого инвалида Алый, но по нему было слишком просто увидеть, как с космическими скоростями вызревали ловко вброшенные семена зла. - Ты мне башню сносишь, старик. У меня для тебя есть еще сюрприз. Подтверждение силы. Потом свожу тебя, посмотришь, как там твой лучший враг. Преподнесу его тебе на блядской красной дорожке.
Он попытался засмеяться, пока боролся с собой - так, как делал это Джокер - но получилось слишком нервно.
- Проклятье, мальчик, ты мне нравишься! - воскликнула жертва, тепло щурясь.
- Правда? - озадаченно вопросил Алый, безуспешно пытаясь скрыть гримасу отвращения от лицезрения слюнявого рта.
- О, да, - губы пленника сложились одобрительно, и когда он поднял взгляд, прочитал в карих глазах подтверждение: Джокер и правда оценил его. - Стал бы такой, как я, лгать? Не-ет, я всегда говорю правду. И не такой уж я и старый… - ласково проворчал он, стараясь подобрать губами натекшую туда слюну, словно стеснялся своих шрамов.
Так и было, он был уродом - Алый кивнул себе, складываясь пополам от хохота - и как он сразу не понял, что на самом деле нужно с ним делать? Никакая физическая боль не перекроет урон от предательства.
Поверил, Икс был прав: ничего он из себя не представляет особенного, немного поманить его именем-источником денег, немного помурыжить - и он готов.
Слишком просто. И еще немного нажать…
- Ты же сейчас сам обделаешься от гнева, - насмешливо фыркнул успевший вздремнуть в полглаза Джокер. - Почему ты сдерживаешься? Давай, сынок, покажи мне настоящего себя.
Эти неторопливые беседы, отмеченные кровью, проходящие в совершенной темноте на пороге рассвета, на чужой территории и при условии абсолютной вражьей беспечности были даже уютными.
