- Знаешь, как долго я искал тебя? - зашептал Алый, криво, издевательски улыбаясь, и вдруг наклонился, прикладывая свои тонкие губы к мерзкому сальному гриму на лбу Джокера, жадно желая размягчить его еще, еще больше.
- Мой мальчик! - в тон ему тихо проговорил Джокер, и мальчика затрясло сильнее. - У всех есть своя цена, и я ее знаю. Ну… - он комично пожал плечами, легко и до поры незаметно освобождая левую руку. - Почти у всех. А так… не знаю, что ты искал и что с тобой будет. Потому что всегда я только лишь шучу. И вот и теперь… Бу!
Алый взвизгнул и попытался обратиться в бегство.
Комментарий к Глава 81.
*ужасно нервничает*
========== Глава 82. ==========
Неприятное чувство не-реальности быстро прошло, стоило ему вспомнить мерзкий запах паленого клоунского мяса - последний след, по которому он шел так упорно.
Это была минутная передышка - верно, как он мог дышать свободно, пока за его спиной дрожали и таяли тени от первоосновы, от идеала дурных шуток?
Тщательно проверив исправность оборудования, Брюс достиг пункта назначения - дальше ничего не было, все пути вели сюда, на заброшенный винный заводик в восточной части итальянских владений - далеко же он забрался, как извилисты ходы в Айсберг…
В противоположной части здания, у складов, что-то рвануло, хоть и недостаточно сильно, но прилично, и он сам рванул, осторожно оценивая, было ли это приманкой или сигналом, разумно воспользовавшись стрельным тросом.
Эта предосторожность оказалась оправдана: под ногами чья-та злая рука выстроила настоящее минное поле.
И сердце, его скучное, рассудочное, хладное, суровое сердце стучало как часовой механизм - громко и кровожадно, и эта агрессивная радость почти напугала его самого - логично, учитывая накопленный заряд злобы, всеохватный, обширный: раздражение, напряженные часы, новое, так легко совершенное легкомысленное падение, теперь буквальное - в грязные воды этой чертовой дыры.
Инстинктивно он чувствовал, что готов совершить какую-то специфическую духовную трансформацию, начатую некоторое время назад, достигшую апогея и уже почти законченную, и от того было еще мерзостнее: ничего благого, одно только ожесточение - еще один шаг в темноту дальше, еще одна часть человеческого потеряна.
Отчаянно взглатывая самопроизвольно иссохшим горлом, он почти мечтал услышать хруст костей, течение слюны с обязательным условием беззащитности чертового гениального циркового отродья - снова терял контроль, ненавидя и себя мрачно и страстно - и теперь он будет разрешать и запрещать, причинять боль почти официально - прижимать, прогибать гибкое, сможет пустить яркую кровь, по венам в том числе; проверить влажный рот и горячее горло на сладостные звуки отчаяния и гнева, когда это глупое животное не получит больше возможности отвернуть лица.
Еще никогда он не был так близок к облику чудовища - отзывалась воинственная суть: чужак забрался на его территорию, плут - обманул, вор запустил руку в его карман, женщина - помечена другим, друг - предал.
Когда приборы, сбитые с толку приличных размеров пожаром - очевидно от того взрыва, что прозвучал ранее - обнаружили искомое, и он устремился напролом, понял, что улыбается отвратительно и жутко. Но он был счастлив - то самое состояние, которого он был достоин, та самая несправедливость, что отравила его так много лет назад, а теперь была щедро взращена ломкими белыми пальцами.
И больше ему не нужно было беспокоиться о заложниках: остался последний, подвисший в чертовых клоунских когтях.
Передвигаясь на всякий случай по теням - бессмысленно после такого громогласного приглашения - он достиг зала разливки.
На подходах он обезвредил еще один притаившийся у ног снаряд, установив личный рекорд по времени - и был все еще очень зол, подрагивая от разлившейся черноты ровно до того момента, как достиг границы - и только тогда окаменел, привычно реагируя на приближающуюся потерю контроля замедлением - жаль только, что в свое время эта особенность не проявилась: так мучительно было все еще чувствовать неловкими пальцами хрупкое горло, облеченное властью сиюминутной невиновности.
Захудалое, это помещение явно содержалось не для использования по прямому назначению - цветные стекла, призванные разбавить унылый серый заводской облик этой пристройки, стояли запыленными, захватанными временем и непогодой; тары пустовали, а в оцинкованных чанах поодаль гулко ходило эхо сквозняка.
Стоял отвратительный смрад горелой плоти и свежей крови.
Под покачивающейся старомодной лампой в цеху разливки стоял всхлипывающий Алый собственной персоной, склонившийся над конвейерной лентой, и первым впечатлением было, конечно, удивление - он был жив и относительно невредим: достойный результат для того, кто остается с Джеком Нэпьером один на один.
Его легкое тело, скрытое алыми плащом и спортивным балахоном, крупно дрожало.
Лицо, незакрытое балаклавой, белело в темноте, и Брюс увидел, что это совсем еще мальчик, не больше тринадцати лет. Оба глаза ему заливала кровь, рыжие волосы - тоже.
