Его худые плечи застыли в разлете, будто его одолела внезапная страсть или болезнь; пола пиджака покачивалась от какого-то неосуществленного движения, но это был не сквозняк - он был совсем плох, обезумевший в самом невыгодном для себя срезе полубеспамятства - тем хуже для всех присутствующих, так он будет особенно дико выступать.
- Джокер, - снова позвал эгоистичный Бэтмен, активно прогоняя образы животных, которые щедро появлялись на задворках его разума при лицезрении ублюдочной химеры искомого зла: хищные соболиные глаза, сгорбленные птичьи плечи, неподвижность аллигатора во вкрадчивой повадке рептилии. - На колени. Кто-то из нас должен сегодня хлопнуться на колени, и я тебе намекну: я отлично себя чувствую. Силен как никогда, не без твоего участия, конечно, но все же.
- Нахер, Бэт, - деловито отмахнулся от его глупостей не-Джек, все еще лакая воздух высунутым от излишнего усердия языком. - Иди-ка на хер.
Он размял усталую спину, пошире расставил ноги, опасный и холодный, что было куда хуже его диких выходок как нечто практичное и угрожающее, но Брюс подошел еще ближе, застывая совсем рядом, жадно уставившись на его раскуроченные в районе лодыжек брюки.
Приличное количество крови, окрасившей противоположный красный угол, могло и не говорить о серьезных повреждениях - в любом случае, поверить в то, что такой противник мог хотя бы на время одолеть Джека, было нелегко - все равно, что поверить в собственное поражение от какой-нибудь милой бродячей кошки.
Алый тоже не был поранен достаточно сильно: не имел подходящего обстановке кровотечения - определенно, просто ссадины - может, пара закрытых переломов - и Брюс притормозил, многозадачно оценивая массу факторов.
- Что с твоими ногами, Джокер? - строго спросил он, ожидая привычно насмешить слишком знакомого, слишком ясно видимого, слишком легкомысленного шутника: вдруг удастся усыпить его бдительность? Любой ребенок, даже такой, особенно такой, исполнитель чьей-то воли, был слишком драгоценен, чтобы он мог допустить его смерть, и приходилось терпеть снова, изнывая без желанного столкновения.
- Наступил на его блятских солдатиков, - нарочито весело пояснил ему Джокер, как всегда внимательный к теням и взглядам, и неопрятно сплюнул себе под ноги. - Малыш уже умеет пользоваться разрывными бабочками, но вот заряд был слабоват. Говори, что ты там хотел, я же вижу, ты прям лопаешься. Говори, и приступим.
Алый вдруг разрыдался, пытаясь что-то сказать, и дипломированный укротитель зла, похолодев, с тревогой различил слово “отец”.
- Можешь использовать всю свою косметичку, я тебя даже голыми руками уделаю. А если не хочешь, чтобы я узнавал о твоих сюрпризах раньше времени, убери ладошку с кармана с детонатором, - просто сказал он, потому что и правда был переполнен злыми словами поводу всего произошедшего этой ночью, по поводу всего, что еще не произошло, и про местную сокровищницу, порядочно разочаровавшую его - тоже, прогоняя только нахальную, самолюбивую улыбку победителя - нечто совершенно неподходящее моменту, но плохо контролируемое. - Что у тебя тут на моем пути, снова астра?
Джокер резко развернулся, являя наблюдателю свое перепачканное, уродливое лицо, и нахмурился, пытаясь сфокусировать зрение: слабость вернулась? Он уже ничего не понимал.
Внутри все жгло, словно что-то было готово вырваться наружу, но он не желал, чтобы находчивый мальчик имел возможность продемонстрировать свое красноречие при Бэтмене, поэтому задумчиво хмурясь, нанес новый, превентивный удар тому под дых.
- Не понимаю, почему ты так беспечен. Вне зависимости от того, что я не могу терпеть больше твою смазливую морду, снующую по моей территории, я ожидал от тебя большего. Взрыв - это отдельная история, - устало просмеялся он, почти расстроенный вынужденным положением: Брюс был достоин настоящего зла, которого он сейчас не мог бы ему преподнести. - Ты протягиваешь, устанавливаешь, натираешь. Отжариваешь. Двигаешься, понимаешь меня? Это волнительно, но не имеет смысла без самого основного, без итога. Горит, Бэт. Горит, горит в са-амой середине, тревожит так сладко. Потом херачит. Можно заменить этим некоторые области сущего, друг.
- Понимаю, - подтвердил Брюс, и не-Джек знал: понимает. - Пироманы. Больные ублюдки с наглухо заколоченными чердаками. Ничего выходящего за рамки, Джокер. Прежде я думал, что ты хоть что-то из себя представляешь. Однажды ты сам сдетонируешь от переизбытка этого своего “жара”, и останется только кучка серпантина и, может, пара подушек-пердушек.
Джокер немного приободрился, умиротворенно питаясь от излюбленного источника: вербальной склоки.
- Эй, я не ссался в кровать, если ты об этом! - возмутился он комично, благосклонно подхватывая триадообразную тему.
Розовый язык выскочил, змеиный, мазнул по кромке губ.
- Не было кровати? - злобно посочувствовал Брюс.
