Вокруг происходит масса любопытных вещей. Все последние дни мы пропадаем в синематеке. Я, подобно многим жителям столицы, с восхищением и готовностью поддался очарованию этого новшества. Как известно, с ним вновь постарались французы. После первого киносеанса в увеселительном саду «Аквариум» он стал весьма популярен у горожан. Они с готовностью идут в зал, чтобы увидеть причудливые зарисовки братьев Люмьер о паровозах и опытах с поливанием огородов и парков. Все это вызывает восторг публики, причем неумелые эксперименты – даже больше, чем порядок и правильная организация. Почему-то они не так интересны на экране, а людям гораздо больше нравится как раз хаос. Не знаю, когда синематограф доберется до моих домашних краев. Прогресс туда всегда приходит с опозданием. Ну да будем надеяться, что со временем все изменится.
А еще я увлекся фотографией – прекрасная наука и искусство! Мне кажется, что она тоже вполне может изменить мир, который открывает для человека свои тайны, загадки и возможности. Первое условие для этого – увидеть их, а после – узнать. В институте мне даже довелось подержать одно такое фотофиксирующее устройство. Фотографический аппарат принес на практические занятия профессор Лакомб, который планирует взять его в ближайшую экспедицию на Камчатку. Он считает, и тут я с ним совершенно согласен, что, несмотря на свои немалые габариты, такая техника может принести большую пользу всем, кто стремится к прогрессу. Тем более в сфере портостроительства, которой я намереваюсь посвятить свою будущую жизнь.
Надеюсь, что смогу приобрести фотографический аппарат в будущем, когда мои средства, ныне слагаемые в основном из репетиторских хлопот, позволят мне сделать это.
Пока же вынужден отказаться от столь дерзких планов, поскольку сейчас есть более насущные потребности. Выслал домашним десять рублей. Надеюсь, это хоть немного позволит облегчить финансовые заботы, пришедшие в последнее время. Не сомневаюсь, мы со всем справимся.
В тот момент, когда Перов выходил из магазина, прижимая к груди шуршащий пакет с хлебом и молоком, мимо него пролетела стая его учеников. В руках у Пузыря был старенький фотоаппарат «Смена-Символ». «Простой, но проверенный и надежный, – подумал про „Смену“ учитель, – когда-то у меня был такой же».
Придя домой, Перов переворошил свои записные книжки и бумаги – на полках, в столе, в рюкзаке, с которым ходил на уроки. Он старался их не выбрасывать, потому что невозможно представить, какая из них в какой момент может понадобиться и пригодиться. Впрочем, именно поэтому он никогда ничего толком не мог найти сразу, а порою и вовсе не мог найти никогда.
Провозившись минут пятнадцать, он уже был готов прекратить свои поиски, но все-таки взял в руки блокнот, из которого выпало то, что искал, – небольшой обрывок бумаги с нацарапанным на нем адресом в Санкт-Петербурге. Там жил кто-то из родственников Виктории Владиславовны Росток – сын или дочь. Когда-то Перов был там проездом и его просили передать им то ли книгу, то ли банку грибов, но потом необходимость в этом отпала.
