Санкт-Петербург,
8 марта 1898 года
Жизнь бурлит! И даже мой шалопай делает в ней успехи. Он сдал-таки испытания по французскому, чему я, сказать по правде, был несколько удивлен. Теперь угроза остаться на второй год, которая нависала над ним (по крайней мере, по словам его родителей), несколько отступила. В честь этого события ему было дозволено посетить открытие Русского музея Императора Александра III. Я, как причастный к гимназическим успехам подопечного, также был приглашен на это грандиозное событие, которым жила вся столица.
Собрание картин поразило даже Ивана. Чуть ли не час он простоял у «Последнего дня Помпеи» Брюллова, а потом у «Девятого вала» Айвазовского. Проведя рядом с последней минут десять, он сообщил, что быть моряком он точно не хочет.
А вообще-то чуть ли не весь Санкт-Петербург стремится в музей в эти дни, чтобы увидеть красоту мира, которая нас окружает. Еще более всех поражает и вдохновляет тот факт, что он, этот мир, был увиден и запечатлен на нашей земле талантом тех, кто живет с нами здесь и сейчас. После этого прочитал в «Ведомостях», что рядом с Русским музеем вскоре откроют Этнографический музей. Думаю, там также будет немало удивительных вещей, и надеюсь, еще представится возможность его посетить.
– Постойте, так ведь эти ж музеи до сих пор стоят в Санкт-Петербурге, – опять удивился Пузел.
– И мы запросто можем их все посетить! – наставительно пояснила Синица.
– Ну, запросто, не запросто… – произнес Мишка.
– Но, в принципе, это возможно, – подтвердил Перов.
– И увидеть те же самые картины, о которых здесь пишут? – чуть недоверчиво произнес Солнце.
– И это не проблема! – аккуратно произнесла Вера и чуть вздернула подбородок.
