Сидя на старом, видавшем виды причале, шестиклассник Вася Елисеев рассуждал вполне логично. На уроках физкультуры на турнике он висел как сосиска, поэтому любые виды физической активности вызывали у него скепсис. Но он брал этот мир рассудительностью, время от времени поправляя на своем носу очки. Одноклассники слушали его внимательно и уважительно.
– Ничего у нас не получится. Посудите сами: чтобы выступить на чемпионате, нужны ведь не только клюшки, но и коньки, и какая-то форма. А на коньках хоть кто-то стоять умеет? А еще этот мяч гонять? В общем, не помешало бы научиться играть. А как это сделать, если у нас даже поля нормального нет? В школьном дворе к чемпионату не подготовиться. И вообще, мы живем в неудачном месте. Так что и шансов у нашей команды нет никаких. Хоть сразу называй ее «Неудачник».
Аргументы был убийственными. Поэтому все, кто стоял рядом, замолчали. И тут Петя, хоть и старался не встревать лишний раз в споры, потому что проку в них никакого не видел, почувствовал, что его это зацепило. Он поднял голову и как-то почти виновато, но твердо сказал:
– Может, оно и так. Может быть, мы и неудачники. Да только чего же мы даже не начали готовиться, а уже проиграли? Это ведь неправильно…
Елисеев поправил очки и после небольшой паузы произнес:
– Ну, может, и неправильно. Но против реальности не пойдешь. Переиграть ее очень трудно.
И как-то так тоскливо стало всем от этих слов. И ведь правда, так и есть. Неудачное время, неудачное место. И все это было про них.
Но тут они увидели, что по песчаной полосе у самого прибоя идет их учитель. Идет медленно, внимательно рассматривая прибрежные камни, песок, а еще снег и лед.
Перов брел мимо старых лодок, камней, выброшенных сетей – всего, что оставляет море людям, которым не дано знать о своем завтрашнем дне. Наконец найдя то, что искал, он наклонился к морю, поднял какой-то кусок просоленной деревяшки и сунул ее под мышку. Потом повернулся и помахал рукой своим ученикам, сидящим на вечном причале.
О том, что́ учитель там нашел, дети узнали очень скоро.
Раньше в каждой школе был кабинет труда – с верстаками, слесарными и столярными станками. В современных школах такого нигде нет, а в местной каким-то чудом мастерская сохранилась. Техника, конечно, там была старой, но если за ней ухаживать, то еще много хорошего на ней можно сделать.
Уже после уроков, когда немногочисленные ученики разбежались по домам, учитель прошел в мастерскую, включил столярную вертушку и начал вытачивать какую-то деталь из найденного на берегу куска дерева.
Работал он небыстро. Подгонял всякие штифты и настройки. Потом брал в руки штангенциркуль и замерял деревяшку. И все это повторялось раз десять, не меньше. Закончив, Перов улыбнулся и с любовью посмотрел на результат своих трудов – круглый мяч, выточенный из настоящего просоленного морем дерева. Потом взял краску и аккуратно покрасил его в яркий супероранжевый цвет.
Первая официальная тренировка перед чемпионатом проходила в школьном дворе. Дети были с клюшками, но без коньков: кто в зимних кроссовках, кто в валенках. В общем, кто во что горазд.
Юные хоккеисты смотрели на Перова, он – на них. От разномастного вида этих мальчишек, которым очень хотелось попасть на чемпионат, у Перова что-то заныло в легких.
Впереди всех – Пузел. Он, конечно, никогда виду не подавал, что переживает из-за своей неспортивной комплекции, и клюшку в руки взял одним из первых.
Егор Родькин, который стоял рядом, был чуть ли не вполовину меньше своего товарища по команде. Из-за маленького роста ему всю жизнь доставалось от старших. Это научило его всегда быть внимательным – чтобы успеть заранее оценить ситуацию и, если будет нужно, придумать, куда и как можно ретироваться. Кстати, может быть, и поэтому тоже бегал он быстрее многих.
Лешка Михальчук с малых лет бредил футболом. Классно – по местным поселковым меркам – крутил финты. Свои пацаны называли его Миранчуком. Это как тот, который играет за какой-то крутой итальянский клуб. Оно, в общем, тоже почетно, но все равно получалось, что он был Миранчуком местного масштаба. А каждый ведь хочет быть не просто чьей-то копией, а самим собой и желательно первым в своем деле. Но до большого футбола ему, как ни тянись, не добраться. Бенди – это, конечно, не футбол, но общего много. Поэтому и пришел Лешка в команду одним из первых.
У Бори Савельева родители были еще те. Он от них сбежал, а когда их лишили родительских прав, то его отправили в детский дом. Только он сбежал и оттуда. В конце концов его забрала сестра. Она уже взрослая. Есть семья и свои дети. Ее муж не был в восторге, однако ведь и Борька не чужой. В общем, вроде смирились. Но радости особой в этом не было. Борька привык огрызаться по поводу и без, и постепенно за ним закрепилась репутация неуживчивого подростка. Сказать по-простому – хулигана. А про то, что под одеялом он, бывало, плакал, никто даже не знал.
И даже Василий Евсеев в своих огромных очках стоял на хоккейной передовой. Решил: хватит быть сосиской. Пора браться за клюшку.