– А ты не можешь без коньков? – в какой-то бессмысленной надежде спросил мэр у Перова.
– Ты хочешь сказать, что с коньками-то любой играть научится, а мы типа без них попробуем, да?!
Мокрый иронии не почувствовал и с надеждой кивнул.
– И без поля. Да?! – уточнил Перов, еще более четко артикулируя слова.
Мокрый опять кивнул.
– Да ты соображаешь, что говоришь?! – вскипел учитель.
Но Мокрый был к такому всплеску готов и тут же попытался перехватить инициативу:
– Ну где я тебе возьму коньки, а? Надо же рассуждать в категориях реальности.
– Ты бы об этом подумал, когда заявлял нашу команду! В конце концов, ты менеджер команды и всего поселка. Вот и ищи! Это тебе не дутые отчеты писать!
И Перов вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Мокрый посмотрел на закрывшуюся дверь и раздраженно пожал плечами.
– Ищи! – повторил он. – Что мне их, родить, что ли?
Дверь неожиданно открылась. В ней вновь появилась голова Перова:
– И не надо давить на жалость! Сам отчитался, что у нас есть команда! Вот теперь и выкручивайся! Бюрократ!
Задача, конечно, была непосильной – отыскать в захолустном поселке коньки. Не всякий ай-кью ее вытянет. Здесь и катков-то нормальных, наверное, не было как минимум последние тысячу лет.
Но и Мокрый уже был не ребенок, понимал какие-то внутренние пружины того, как устроена взрослая жизнь в принципе, а уж в муниципальной ее, как говорится, плоскости так и вовсе пару собак уже точно съел.
«Когда не знаешь, что делать, – иди к людям!» – сказал сам себе мэр и на листе формата А3 распечатал объявление: «В связи с формированием детской команды по хоккею с мячом просьба ко всем, у кого дома завалялись коньки, принести их в тренерский штаб хоккейного клуба. Они нужны нашим детям!»
Прикрепив лист на доске объявлений, он чуть отодвинулся и посмотрел на него, как художник – на созданное им полотно. Чувствовалось, что этим объявлением он гордится ничуть не меньше, чем Айвазовский «Девятым валом», который в Русском музее. В конце концов, ведь у каждого – свой девятый вал, свои достижения и победы. И для мэра такое объявление было в этом самом ряду, потому что давало хоть какой-то шанс изменить если не весь мир – про весь мир он уже мечтать перестал, – то хотя бы его малую часть, за которую он пока все еще отвечал. И уже через пару минут поселковые мужики, проходившие в местный магазин, читали то, что было написано. А прочтя, разводили руками и кивали:
– Ну если детям, то тогда конечно…
И совершенно неожиданно процесс поиска коньков пошел в люди и захватил весь поселок. Дети и их родители разбирали кладовки, залезали на пыльные антресоли и – что было самым странным – находили-таки то, что искали, вопреки всякой нормальной логике. Пусть старые, неказистые, но зато это были крепкие коньки из хорошей стали. А такую сейчас днем с огнем не сыскать! У некоторых нашлись только коньки для фигурного катания. Но в нынешней ситуации это было не принципиально. Главное – чтобы скользили!
Попутно находилось и то, о чем народ и вовсе забыл за последнее время. У Евсеева отец нашел на чердаке старый танкистский шлем, в котором он служил в армии, когда был молодым. Для хоккея он тоже сгодится. А Макаров выудил из допотопного чемодана наколенники. Откуда они тут вообще могли взяться?
Но самое большое удивление ждало главного энергетика. Поискав по уж совсем забытым углам своей квартиры, он сбил головой старую полку, и оттуда ему точно в лоб скатился настоящий плетеный мяч! Он взял его в руку, долго смотрел и улыбался. Со стороны могло показаться, что у него в этот момент от переизбытка чувств даже прорезались слезы! А такое вполне могло быть, потому что все взрослые вспоминают свое детство как чуть ли не лучшее время в жизни.
«Чего тогда, спрашивается, они взрослели?» – подумал Петя, когда узнал про этот неожиданный бросок старым мячом с подачи старой полки.
Тот самый тренерский штаб команды, о котором столь громко было сказано на листе А3, располагался в школе, в комнатке рядом со спортивным залом. Чего там только не было: и мячи, и скакалки, и гири с гантелями. На самом деле это был вовсе не штаб, а обычный кабинет учителя физкультуры, но для солидности по инициативе мэра его решили переименовать.
– Так будет весомей, – сказал он.
Ну, штаб так штаб, не стал с ним спорить Перов. С тех пор здесь чуть ли не каждый день встречались и совещались. Хотя Перову и его воспитанникам в какой-то момент начало казаться, что мэр просто сбегал сюда от всей своей коммунальной рутины на просторы хоккейных фантазий. Ведь не только ученикам хочется удрать с нелюбимых уроков и заняться тем, к чему тянется душа. У взрослых так тоже бывает.
В дверь штаба постучали. На пороге стояла восьмидесятилетняя Степанида – человек в поселке легендарный. В поселковом хоре она лет с восьми пела грустные поморские песни. А вот теперь принесла свои старые коньки.
– Ну и куда тут коньки сдавать? – произнесла она таким тоном, что сразу стало понятно, кто здесь теперь главный.