В общем, если разобраться, то у каждого из тех, кто пришел на первую тренировку и теперь стоял в шеренге, как в настоящей большой команде, были свои причины надеяться на бенди. Даже у единственной девочки-хоккеистки Синицы. Родители заставляли ее играть на пианино, и она занималась музыкой каждый день часа полтора, но почему-то рвалась на поле. Может, хотела кому-то что-то доказать? Сейчас у девочек это обычное дело.

– Кто тут предлагал назвать нас командой «Неудачник»? Мол, в неудачное время, в неудачном месте… – спросил Перов.

Дети молчали. Откуда он это узнал? Хотя мысли ведь витают в воздухе. Мог поймать, как бросок мяча.

Что там происходило у тренера в голове, ребята не понимали, но выглядел он явно как-то иначе, чем раньше. А они всё смотрели на своего учителя, словно ждали: вот сейчас он скажет им нечто очень важное и нужное именно в этот момент. И Перов тоже чувствовал, чего ждут от него ученики. Какие-то мгновения ему казалось, что даже близко ничего такого он не сможет произнести. Но тут откуда-то к нему пришли нужные слова. Даже если ему самому не хватало сил в них поверить, перед мальчишками думать про себя было стыдно, и он начал говорить.

– Я вам хочу сказать, что говорить про неудачное место и время – это самое простое. Под такие слова и объяснений никаких подбирать не надо. А я вам хочу сказать, что вы… Вы – команда мечты… Вашей мечты. И другой команды у вас здесь не будет… Не было бы мечты – не вышли бы на поле. А если вышли – значит, давайте играть! Возражения есть?

Возражений не было.

– А как же мы будем играть без коньков? – спросил кто-то из будущих звезд русского хоккея.

Учитель немного замялся.

– Сейчас – этап без коньков, – произнес Перов. – Он тоже важен. Общая физическая подготовка – это фундамент. Работа с клюшками. Без этого – никуда. А коньки отыщем… А заодно и поле со льдом…

– А мяч? Мяч-то у нас есть? – спросил Евсеев.

– Кстати! Мяч у нас уже есть! – и учитель достал из кармана выточенный из прочного, проверенного морем дерева оранжевый мяч. – Ну а сейчас побежали! – скомандовал тренер.

И они побежали. Всё как положено на большой тренировке: бег, разминка, отжимания, пресс.

Санкт-Петербург – Верный[6]– Санкт-Петербург,

лето 1899 года

…Впрочем, назвать безоблачной жизнь Санкт-Петербурга было бы несправедливо. К сожалению, мир, который нас окружает, состоит не только из счастья, прогресса, надежд. Достаточно уйти в сторону от парадных проспектов и улиц столицы – и ты попадаешь в другой мир: в царство нищеты и отсутствия всякой надежды. Тысячи людей живут там и не имеют никакой возможности поднять голову, чтобы увидеть хоть что-то отрадное в жизни. От этого становится еще более горько, когда видишь детей, от своего рождения обреченных самою судьбой. Скольким из них удастся увидеть лучшую жизнь, когда большинство даже не знают, куда стоит смотреть? Тем острее в эти минуты я осознаю, что учеба в Императорском институте дает мне надежду на завтрашний день. И тем усерднее я отдаю свое время учебе, лишь блестящие успехи в которой могут стать основой той жизни, которую я надеюсь построить.

На фоне таких размышлений относительный оптимизм и даже некоторую легкость в душе придают планы на лето. После практики в Верном надеюсь провести несколько недель дома, с самыми близкими для меня людьми. Я не был дома почти год. Они пишут, что уже ждут меня…

* * *
Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже