– После выборов людей передергивает при одном моем виде, – объяснила Дороти. – Очевидно, я вызываю у них болезненные переживания. Одна женщина сейчас сказала, что просто не может на меня смотреть, потому что начинает представлять, как все могло обернуться.
– Как грубо, – нахмурилась Лейла. – Они словно забыли, что ты тоже живой человек.
Дороти сняла очки.
– Ощущение было, что это поминки по мне.
Лейла издала звук одновременно насмешливый и сочувственный.
– А что вы обо всем этом думаете? – обратилась Дороти ко мне.
– Я? – переспросила я, чтобы успеть обдумать ответ. Она кивнула. – О церемонии? – Снова кивок. – Мне она показалась… печальной. – Только в этот момент я осознала собственные ощущения по этому поводу.
– Правда? – Лейла снова зарылась в телефон. – Не похоже, чтобы кто-то убивался по ней.
– Именно поэтому оно и печально.
Мы с Дороти встретились взглядами, и, возможно, я сейчас придаю этому эпизоду куда большее значение, чем он имел в реальности, но мне показалось, что между нами проскочила искра понимания. Осознание того, сколько вокруг женщин, подобных Вивиан Дэвис, которые никому особо не нравятся и на которых большинству наплевать.
Лейла подняла голову.
– Ты вообще прохлаждалась в туалете. Но я тебя не виню.
Тогда я рассказала о своей неожиданной встрече с сестрой Вивиан и о разговоре с Евой Тёрнер, включая неурядицы с судмедэкспертом.
– Ух ты, – восхитилась Лейла. – Напомни мне взять тебя на следующую коктейльную вечеринку, ты мастер по сбору компромата.
Дороти повернулась к ней.
– У тебя записан номер Энди Блэра?
Я тогда еще не знала, что Энди Блэр – мэр Сакобаго.
– Конечно. Набрать его?
– Будь добра.
Две минуты спустя Дороти уже разговаривала с мэром, а мы все еще ехали по территории, принадлежавшей Дворцу.
– Энди, привет… Очень любезно с твоей стороны, я ценю это. Энди, послушай, окажи мне услугу. Я еду с поминальной церемонии… По Вивиан Дэвис? Да… Да, я знаю, совершенно согласна, это очень печально. – Наши взгляды встретились, и мы обе усмехнулись. – Говорят, токсикологическая экспертиза завалена делами, нельзя ли что-то с этим сделать?.. Да… Да, конечно, я понимаю, но я буду признательна за любую… Угу… Угу… Однозначно. Спасибо, Энди… Да, да, конечно… О, с удовольствием, правда-правда. Ну, пока. – Она нажала отбой и уронила телефон на среднее сиденье. – Ну, толку от него никакого. – Она перевела взгляд на окружавшую нас стену вечнозеленых деревьев, прищурившись в раздумье. – Управление медэкспертизы работает на государственном уровне, так?
– Кажется, да, – осторожно ответила Лейла.
– Можешь узнать, кто там главный?
– Уже ищу.
День клонился к закату, когда мы подъехали к развилке и свернули на дорогу, ведущую к дому Дороти. Одно из самых приятных ощущений, которые мне дарит зима на Восточном побережье – это каким манящим начинает казаться кокон цивилизации, который человечество создало собственными руками. Вот и сейчас я с наслаждением повернула обогреватель на приборной панели так, чтобы он дул мне прямо в лицо, – и в этот момент Лейла связалась с доктором Тео Бартоном.
– Здравствуйте, доктор Бартон… А, хорошо, Тео. Тогда зовите меня Дороти, все так делают. – Она издала свой безумный смешок и в подробностях изложила ситуацию, закончив вопросом, что можно сделать, чтобы ускорить процесс. После долгого молчания она произнесла: – Прекрасно, Тео. Я вам очень признательна, – и отключила связь, уронила телефон рядом с собой и закрыла глаза, откинувшись на спинку сиденья с таким видом, словно этот разговор отнял у нее все силы – как, вероятно, и было на самом деле.
Но несколько мгновений спустя ее глаза снова распахнулись.
– Лейла, а как зовут того местного врача – судебного патологоанатома, который живет, кажется, в Стэндише? – Лейла озадаченно уставилась на нее. – Того, который всегда напивается на наших приемах по сбору средств.
– А! Ты имеешь в виду Джеффа Ломбарда?
Дороти торжествующе наставила на нее палец.
– Точно, Джефф Ломбард, я о нем! Помнится, он только и делал, что нудел о вскрытиях. – Лейла беспомощно пожала плечами. – Ладно, стоит попробовать. Можешь ему позвонить?
В этот момент мы припарковались у дома. Лейла и Дороти устремились в гостиную, а я поднялась к себе, чтобы взять ноутбук. Когда я присоединилась к ним, они уже переключились на другие дела, так что только ближе к вечеру следующего дня я узнала, что Дороти связалась с доктором Ломбардом, который пообещал позвонить в Департамент лабораторий и исследований и убедиться, что токсикологический анализ Вивиан Дэвис будет готов как можно скорее. А уже вечером воскресенья, спустя сутки с небольшим после поминальной церемонии, когда мы с Дороти просматривали записи, сидя на дутом диване, Лейла ворвалась в библиотеку, держа планшет обеими руками и демонстрируя нам экран.
– Вы это видели?
– Видели что?
Лейла вручила ей планшет.
– Читайте.
Дороти приняла его со вздохом, но стоило ей увидеть содержание, она выпрямилась и поднесла экран ближе к глазам.
– Что происходит? – спросила я, но не получила ответа.
