Вслед за чем шестнадцать рыцарей-зачинщиков, обменявшись взглядами, принялись выстраивать своих лошадей в круг крупами внутрь, мордами наружу. Понимая, что эта новая битва не будет похожа на предыдущие, ещё минуту назад непримиримые враги, забыв о ненависти и недоверии, приготовились стоять друг за друга насмерть.
Противники, обладая численным превосходством, наступали волнами, словно море, готовое поглотить затерянный в его водах островок сопротивления. Каждый удар рыцарей требовал от них всё больше не только сил и мастерства, но и выдержки. К счастью, в предыдущих четырёх столкновениях никто из шестнадцати не пользовался магией, поэтому их магический резерв был полон. Собственно, магия, точнее инстинктивно выставленные ими магические щиты и спасли их, когда на них обрушилась орда одурманенных заклятием горных лордов.
Прежде чем прибыла подмога прошло не более получаса, однако Анхельму, Вейнару и их людям показалось, что кровавое месиво, в котором они оказались, растянулось на часы. Хотя их доспехи и были изготовлены из заговоренной стали, которая ничего не весила, а их движения были укреплены и ускорены заклинаниями, из-за темпа, в котором им приходилось сражаться, чтобы выжить, они довольно скоро почувствовали подкрадывающуюся к ним усталость: сердце их стали биться значительно чаще, а дыхание стало рванным и тяжелым. Несмотря на это ещё какое-то время их копья и мечи не подводили их, но лишь какое-то… Вслед за чем руки их стали тяжелее, движения медленнее, и они начали пропускать удары. В это же время, поскольку их ряды постоянно пополнялись, врагам, казалось, не было ни конца ни края.
В какой-то момент всем шестнадцати даже показалось, что им пришёл конец. К счастью, именно в этот момент наконец подоспела подмога. Присоединившиеся к битве легионы лесного короля не просто отвлекли внимание врагов на себя, но сначала оттеснили, а затем и закрыли собственным телами их от врагов.
— Ваше Высочество! — обратился к Вейнару Маркус. — Силы слишком не равны! Поэтому Его Величество отдал приказ немедленно отступать в замок. Сам он и их Высочества уже в безопасности! Принц Анхельм, вам и вашим людям мой король предлагает свою защиту и гостеприимство, — добавил он следом. После чего, не потрудившись узнать, какое решение принял горный принц, приказал своим легионам отступать к воротам замка.
Хотя Анхельм и доверял слову лесного короля, будь у него хоть какая-то, пусть даже эфемерная, надежда выжить, он никогда бы не согласился на защиту и гостеприимство врага, но… ситуация, в которой он оказался, не оставляла ему выбора. Если, конечно, он хотел остаться в живых. А он хотел. Хотя бы для того, чтобы наказать предателя. Поэтому думал он недолго:
— Я принимаю защиту и гостеприимство твоего короля! — кинул он вслед Маркусу. — Что же касается моих людей, то решать им.
К его огромному облегчению, среди его лордов гордых, но глупых не нашлось.
— Мы тоже принимаем, — дружным хором ответили ему они.
Хорошо знакомые с местностью легионы лесного короля отступали, активируя после себя многочисленные ловушки, что не только замедляло, но и значительно сокращало ряды преследующих их врагов, на пути которых из земли то, словно ожившие змеи, вдруг выползали толстые корни, опутывая собой их сначала их ноги, затем и тела, то вдруг выстреливали острые, как кинжалы, шипы: они пронзали подошвы обуви преследователей, впрыскивая в их кровь парализующий яд.
Когда отступающие под натиском врага легионы и спасенные ими шестнадцать лордов уже были практически у самых ворот лесного замка, шеи Фей вдруг нежно коснулось прохладное дуновение воздуха. Северный ветер предупреждает её о чём-то поняла она и резко обернулась, едва не ослепнув при этом от ударившей по глазам белизны сиявшего в лучах солнца снега. Вскинув руку, она защитила глаза ладонью и тревожно посмотрела на вновь ставшее безмятежно голубым небо.
Казалось бы, раз кроваво-красных сполохов в нём больше нет, можно было бы расслабиться. Однако в этот момент прохладное дуновение северного ветра вновь коснулось её шеи.
Настороженно и пристально вглядываясь в безмятежно голубое небо, Фей прочитала заклинание чистого видения и только на последних его словах наконец увидела: прикрывающая плотную воздушную завесу иллюзия была настолько хороша, что даже теперь она едва различала лишь что-то вроде легкой вибрирующий дымки, возникающей в пустыне в воздухе над разогретом палящими лучами солнца песком, той самой, которую умирающие от жажды путники принимают за подмигивающие им солнечными зайчиками водные просторы.
У Фей перехватило дыхание.
Сделав вид, что она так ничего и не увидела, она, всё так же, держа ладонь козырьком над глазами посмотрела в другую сторону.