— Эти, мифические легионы из легенд, как ты их называешь, Гавин, сегодня бы и мокрого места от нас не оставили, не находись мы так близко к стенам замка. Если ты не заметил, мы не остались сражаться, а позорно сбежали с поля боя, использовав для побега всю магию, что у нас была. И мы всё равно потеряли семнадцать легионеров. Точнее, семнадцать — это только те, о гибели которых я уже знаю, а наверняка есть ещё и те, о гибели кого я ещё не знаю. В то же время наши противники не потеряли никого! Я ранее сказал, что лично видел, как те, кому я размозжил голову и переломал всё рёбра в грудной клетке, улыбались. Так вот я видел также и то, как они через некоторое время вставали на ноги и, как ни в чём ни бывало, продолжали сражение. Я понимаю, что в подобное тяжело поверить, если не видел этого собственными глазами, но, в том-то и дело, что я видел. И поэтому я с полной ответственностью заявляю тебе, что легионы Эреба больше не миф, а реальная угроза. Угроза, с которой лично я пока не знаю, что делать. А что говорят ваши легенды, Вейнар?
Приморский принц тяжело вздохнул.
— Это же легенды…
Лесной король понимающе кивнул.
— Представляю, — хмыкнул он, — но сказка, хотя и ложь, да в ней намёк, поэтому рассказывай.
Вейнар смущенно откашлялся.
— Предупреждаю ещё раз, это всего лишь легенда. И придумал её не я! Поэтому без комментариев, пожалуйста.
— Да рассказывай уже, — практически хором попросили у него лесной король и принцессы.
Приморский принц кивнул, обреченно вздохнул и принялся рассказывать:
— В легендах говорится о том, что легионы Эреба были остановлены не мечом, но сердцем. Точнее, двумя сердцами. Сердцем Лианы, которое было настолько чистым и светлым, что она даже в самые тёмные времена была способна пробуждать в душах других свет, рассеивая туман отчаяния и оживляя надежду. И сердцем Элрика, которое было крепостью, защищающей слабых, и маяком для тех, кто потерял путь. Однако истинная сила Элрика крылась в его способности любить, преодолевая все препятствия на своем пути. Как именно эти двое встретились история умалчивает. Рассказывается лишь о том, что они полюбили друг друга самою великою из любовей, — в голосе принца при этих словах прозвучала легкая ирония. — И когда легионы Эреба спустились с кровавых небес, Элрик и Лиана встали бок о бок и их наполненные любовью сердца стали им не только щитом, но и оружием, поскольку из их груди исторгнулся настолько яркий и чистый свет, что магия смерти не смогла ему противостоять.
— Ясно, — с явным разочарованием выдохнул лесной король.
Вейнар развёл руками.
— Я предупреждал. Наш народ сохранил множество легенд о легионах Эреба. Десятки историй, одна ужасней другой, которые передаются из поколения в поколение. И все они начинаются по-разному, а заканчиваются одинаково: Элрик и Лиана становятся бок о бок и их сердца исторгают свет, который побеждает смерть.
— Ну уже одно то, что эта легенда дошла до нас именно в таком виде, говорит о том, что легионы Эреба не такие уж и непобедимые, — заметила рассудительная Келиан. — Возможно, эти Лиана и Элрик не сами победили легионы Эреба, а были теми, кто вдохновил своих соотечественников на борьбу? По-моему, слова о том, что Лиана обладала даром рассеивать туман отчаяния и оживлять надежду, а Элрик стал маяком для тех, кто потерял путь — именно об этом и говорят.
— По-моему, тоже, — поддержала сестру Арелия.
Вслед за ней согласно закивали и все остальные.
— Что ж, в таком случае, поступим с нашим врагом, как и с любым другим неизвестным врагом, будем наблюдать и изучать, — резюмировал лесной король. Затем вздохнул и добавил: — И надеяться, что заговоренные ещё моими праотцами стены и купол над замком выдержат.
— У меня, кстати, уже есть наблюдение! — подала голос Фей. — Точнее, пока это только предположение, основанное на легенде Вейнара. Но, когда он упомянул о том, что свет победил смерть, я вспомнила о том, что все одержимые были закованы с ног до головы в доспехи. Я знаю, что это обычное дело, — поспешила заверить всех тех, кто уже даже рот открыл, чтобы указать на несостоятельность приведенного ею аргумента. — Но, что, если именно из-за того, что они были закованы в доспехи, мы и не поняли, что они боятся огня? — уточнила она.
— Не все, — отрицательно покачал головой лесной король. — Те, с которыми я сражался, были без шлемов. Иначе бы я просто не запомнил, что они улыбались. А у меня их жуткие улыбки до сих пор перед глазами стоят.
— Они были без шлемов, потому что потеряли их, когда я заставила их несколько раз перекувыркнуться в воздухе в вихре северного ветра, — парировала Фей. — А изначально они были в шлемах. Да ещё и с закрытыми забралами!
— Очень даже может быть, что Фей права, — поддержала сестру магиня огни Бриана. — В пылу сражения я не обратила на это внимания. Однако сейчас, мне кажется, что те одержимые, в которых я выпустила струю огня, после этого либо старались напасть на меня со спины, либо держались подальше. Что в свете отсутствия у них чувства страха и боли, странно… Не находите?