Чтобы узнать, что она ошиблась: несчастный вовсе не была одурманен обезболивающим либо каким-либо другим притупляющим боль зельем. Она поняла это по тому насколько резко и судорожно дернулась жертва, а затем забилась на алтаре, звеня цепями.
Тем временем шаман вынул кинжал из груди несчастного и, подставив к его острию ритуальную чашу, подождал пока в неё стечет кровь.
— Какой по счету кинжал? — услышала она вдруг властный голос. Который Фей сразу же узнала. Голос принадлежал ненаследному принцу Теодорусу Кальвину, дяде наследного принца Анхельма.
— Первый, мой лорд, — отчитался кто-то, кого от Фей скрывала стена шатра.
— Значит у меня ещё есть минут десять, — прикинул Кальвин и скомандовал: — Доложите обстановку!
— Всё спокойно, мой лорд, ни ворон, ни мышей, ни даже случайных букашек! Думаю, всё дело в том, что лесному королю в данный момент не до разведки. Один из наших людей при его дворе сообщил, что в замке сегодня приём. И дозорные это подтвердили. Из замка доносится музыка. И большой тронный зал полон нарядных людей.
— Приём значит, — задумчиво повторил ненаследный принц. — Что ж, возможно, ты прав, сегодня лесному королю не до разведки, он наверняка окучивает Анхельма, пытаясь женить его на одной из своих дочерей. Глупец! Думает, это его спасёт! Какие ещё новости? Лесной король так и не знает, с чем именно он сегодня имел дело?
— К сожалению, кое о чём он догадался. Лесной король отдал приказ запастись горюче-смазочными материалами, дровами, котлами и поставить под ружье всех магов огня.
— Понял, — мрачно проговорил Теодорус Кальвин. — Учту. Какой там кинжал, кстати?
— Одну секунду, мой лорд, — извинился неизвестный Фей офицер и, судя по шороху ткани, исчез в шатре. — Четвертый, — где-то через десять-пятнадцать секунд известил он.
— Ладно, пошёл я, тогда, — явно нехотя проговорил ненаследный принц и вошёл в шатер, как раз в тот момент, когда к шатру шёл пятый шаман.
Фей не знала, как шаманы это рассчитали, но именно последний пятый удар оказался для прикованного к алтарю воина смертельным. Она поняла это по тому, как он сначала забился, словно у него случился эпилептический припадок, после чего испустил долгий протяжный стон и обмяк, обретя наконец… нет, не покой, а всего лишь освобождение от боли. По крайней мере, телесной.
Что же касается душевной, то…
После того, как нанесший смертельный удар шаман скапал с кинжала в чашу кровь уже мертвого воина, он влил её ему же в раскрытый на последнем стоне-выдохе рот!
Фей понимала, что несчастному уже всё равно, и всё же её чуть не стошнило, когда она это увидела.
Меж тем на алтаре начали сами собой одна за другой загораться руны, создавая цепь мистического света. Внезапно лежавшее до этой минуты застывшей во времени статуей тело мертвого воина выгнулось дугой, зловеще зазвенев при этом цепями, и из его недавно безвольно приоткрытого рта вырвался громоподобный рёв, от которого сковывающие движения шеи специальные кандалы тут же осыпались пеплом. Эта уже участь постигла и прочие кандалы и цепи.
Вслед за чем тело мертвого воина резко поднялось и село, так что его торс и ноги образовали безукоризненно прямой угол, при этом он оказался сидящим спиной к Фей.
И девушка мысленно выдохнула: пронесло. Посланец Эреба или, возможно, сам Эреб её не почувствовал.
Однако она ошибалась.
Исчадие ада застыло в вышеописанной позе на несколько секунд, затем резко развернуло голову, как это умеют делать только совы, но точно не люди, и безошибочно отыскало е1 взглядом:
— Возьмите её! — уставившись на туманницу светившимися потусторонним зеленоватым свечением глазами, рычащим голосом потребовало оно.
Пребывающие в полном недоумении шаманы посмотрели туда, куда указывала потустороння тварь, но там, разумеется, никого уже не было.
Едва только горящие потусторонним светом глаза встретились с её, Фей, не теряя ни секунды, призвала северный ветер и метелицей понеслась прочь.
И всё же именно на это «едва» она и опоздала. Исчадие ада успело пометить её, как только его взгляд по ней скользнул.
Фей неслась метелицей по направлению к отцовскому замку, а за ней, безошибочно находя на её во тьме, проливным дождем неслись стрелы и густым градом копья. Не будь она бестелесной, она бы уже несколько раз была мертва.
Долетев до опушки, она, не сбавляя темпа, оглянулась на лагерь врага.
Его ворота распахнулись настежь, и из них выплеснулось сотня, не меньше, вооруженных до зубов всадников; лунный свет играл на их доспехах и остриях их копий. Однако её поразило не столько количество всадников, сколько скорость, с какой они за ней неслись.
Фей повернулась и понеслась дальше. К счастью, вражеский лагерь и замок отца разделяла довольно широкая лесополоса. А потому какими бы способностями и скоростью Эреб ни наделил всадников, у неё было преимущество.