Неуловимая подача полностью

Я качаю головой, глядя на нее, – я всегда качаю головой, глядя на нее, но сейчас не могу удержаться от улыбки.

Я хватаю с кровати свою рубашку, которую носил до этого, и швыряю в ее сторону. Она раздевается, натягивает через голову мою рубашку и тонет в ней.

Идеально.

Она слегка покачивается на ногах, стоя в дверях ванной.

– Тебе помочь смыть макияж? – спрашиваю я.

– Да, пожалуйста.

Я разворачиваю ее и веду обратно в ванную. Ее средства для ухода за кожей по-прежнему лежат на раковине, как я и оставил их сегодня утром, пытаясь повторить то, что было у нее в гостевой ванной. Поднимаю ее, чтобы усадить на столешницу, и встаю между ее раздвинутых ног.

– Тебе придется сказать мне, что делать.

Она указывает на флакон с прозрачной жидкостью.

– Смочи ею ватный диск.

Я делаю, как она говорит, и капаю немного на один из ее ватных дисков.

Миллер закрывает глаза.

– Это снимет бо́льшую часть макияжа. Просто сотри его.

Поколебавшись, я вытираю ее щеку, потому что это кажется мне самым безопасным решением. На ватном диске остается немного краски, поэтому я с большей уверенностью провожу им по ее брови и получаю коричневый оттенок. Я осторожно вожу по ее глазам, пока тушь не потечет, и стираю, сколько могу, чтобы она не слишком походила на енота. Затем повторяю то же самое с другой стороны.

– Что дальше?

Она берет другую бутылочку и выдавливает на кончик моего пальца немного крема размером с горошину.

– Просто разотри его везде.

Она делает движение руками, но это кажется грубоватым, поэтому вместо этого я осторожно провожу по ее подбородку, кончиками пальцев выписывая тонкие круги, пока средство не начинает пениться.

Пока я работаю, на лице Миллер блуждает глупая улыбка, и я могу точно сказать, что она собирается отчитать меня за то, что я так долго это делаю, но я игнорирую ее и продолжаю, стараясь добраться до всех уголков ее лица.

Мы выполняем остальные процедуры по уходу за ее кожей, заканчивая нанесением увлажняющего крема, и когда я наношу его на ее кожу, она берет немного и втирает в мою.

– Для твоей зрелой кожи, – говорит она со смешком, водя по моему лицу, прежде чем опустить руки по обе стороны от моей шеи. – Я скучала по вам с Максом сегодня вечером.

Черт возьми. Она должна остановиться, но у меня такое чувство, что она этого не сделает, потому что она выпила, и из-за этого у нее развязался язык.

– Мы тоже по тебе скучали. – Я наношу светло-фиолетовый крем на ее лицо. – Тебе было весело?

Она кивает с детской улыбкой.

– Мне нравятся эти девочки, и мне нравится Кеннеди. Очень.

– Хорошо. Я рад, что вы двое подружились. Уверен, ей приятно, что наконец-то с нами путешествует еще одна женщина.

– Да, и приятно с кем-нибудь поговорить, когда у меня из-за тебя полный бардак в голове.

Из моей груди вырывается смешок.

– У тебя из-за меня полный бардак в голове, да, Миллс? Я польщен.

– И правильно.

Когда я заканчиваю ухаживать за ее кожей, Миллер завязывает волосы в узел, пытаясь закрепить их резинкой, но девушка все еще пьяна в стельку.

– Дай-ка мне это. – Забирая у нее резинку для волос, я собираю ее волосы в кулак, как делал пару раз раньше, и делаю что-то похожее на пучок, дважды обматывая его резинкой.

Миллер смотрит в зеркало.

– Эйс, выглядит ужасно!

Я улыбаюсь. Это действительно выглядит ужасно.

Ее глаза находят в отражении мои.

– Спасибо.

– Не за что.

– Обними меня.

– Прости, но ты только что сказала «обними»? – Я касаюсь ее лба тыльной стороной ладони. – Что, черт возьми, ты пила сегодня вечером?

– Заткнись. – Она обхватывает меня ногами за талию, а руками за плечи, и я несу ее обратно в свою комнату. Уложив выпившую девушку в постель и выключив свет, я снимаю очки и забираюсь к ней. Широко раскинув руки, Миллер поднимает голову и прижимается к моей груди, как опытный любитель обнимашек.

Мы не разговариваем. Мы просто лежим рядом, и я почти уверен, что она заснула, пока она не произносит в тишине:

– Сегодня вечером я сказала девочкам, что иногда думаю о том, чтобы не возвращаться на работу.

Клянусь, время останавливается, когда эта фраза слетает с ее губ. Я резко открываю глаза, вглядываюсь в темноту и прокручиваю в голове слова, чтобы убедиться, что правильно их расслышал.

Я сглатываю.

– Почему ты так сказала?

– Я не хочу расставаться с Максом.

Черт возьми, мое сердце бешено колотится в груди, в глазах покалывает, потому что эта девушка так сильно любит моего мальчика. Я не верил, что это когда-нибудь случится, что кто-то другой будет любить моего ребенка так, как я надеялся.

– Но я должна вернуться, – продолжает она.

Прикусив язык, я жду, пока смогу найти правильный ответ.

– Да, – выдыхаю я. – Ты хочешь.

Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

– Хочу?

– Это твоя мечта, Миллс. Я не позволю тебе отказаться от нее из-за моего сына.

Или из-за меня.

Она снова кладет голову мне на грудь.

– Необходимость выступать, оправдывать ожидания – это страшно. Какая-то часть меня борется с вопросом, достойна ли я этих ожиданий, понимаешь?