– Честно говоря, я никогда раньше об этом не задумывалась. Я всегда была сосредоточена на следующей цели, на следующем карьерном росте, а семья не очень-то способствует жизни в ресторанах высокого класса. Но если бы моя жизнь сложилась по-другому, я бы этого хотела. Если бы они в точности походили на Макса.
Я мягко улыбаюсь.
– Он хороший парень.
– Самый лучший, – со вздохом говорит она. – Кай?
– Да?
– Мы можем забыть о некоторых моих правилах? До конца недели, пока я здесь? Я просто хочу узнать, каково это.
– Хочешь узнать, каково что?
– Быть твоей.
Наблюдая за ней, я ищу хоть какой-то признак того, что она, когда протрезвеет, может взять свои слова обратно, но глаза Миллер ясны и сияют. Так что я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам, целуя ее так, что это не имеет отношения к сексу. Целую так, чтобы она чувствовала мою привязанность и множество обязательств, потому что именно таков я есть, когда дело касается ее.
– Миллс, ты уже моя. Даже если мне не разрешалось показывать тебе это, ты всегда была моей.
Она снова устраивается у меня на груди.
– До воскресенья. Это правило должно остаться в силе.
Это правило – самое неприятное, но что мне делать? Умолять ее отказаться от этой летней интрижки? Просить ее отказаться от своей мечты, чтобы вечно жить со мной и моим сыном?
Она слишком свободная, слишком необузданная, чтобы быть привязанной ко мне. Она слишком талантлива, чтобы я мог просить ее об этом.
– Миллер?
Она сонно мычит в знак согласия.
– Сегодня хороший день.
Миллер улыбается, уткнувшись мне в грудь.
– Все дни могут быть хорошими.
По крайней мере, до воскресенья.
Моргая, я просыпаюсь и обнаруживаю, что волосы Миллер закрывают мое лицо. Ее попка уютно устроилась в колыбели моих ног, ее полные бедра слились с моими.
Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на нее.
Она все еще спит на моей онемевшей руке, переплетясь со мной пальцами. Умиротворенная, теплая, и выглядит так, словно ей самое место здесь, в моей постели. У меня не было возможности просыпаться с ней наедине с тех пор, как мы стали близки, и мне нужно придумать, как сделать так, чтобы наши следующие четыре утра – наши
Я целую ее татуированную руку, провожу губами по черным цветочным линиям и удивляюсь, что для человека, который живет настолько одиноко, она смогла связать себя чем-то настолько постоянным, как татуировка.
Она прижимается ко мне, ее попка трется о мою очевидную утреннюю эрекцию.
– Доброе утро.
Ее голос еще более хриплый, чем обычно, и от этого мой и без того твердый член встает по стойке «смирно».
Я притягиваю ее ближе.
– Доброе утро, Миллс.
Она прижимается ко мне, все еще сонная и такая чертовски красивая.
Лениво извивается рядом со мной, все еще просыпаясь, но по тому, как она двигается, я могу сказать, что она проснулась возбужденной.
– Прошлой ночью мне приснился сон, – говорит она. – Ну, это было что-то вроде кошмара.
– О, да? – Я целую кожу у нее за ухом, моя рука скользит под подол моей рубашки, которая на ней надета. – Расскажи мне все об этом сне.
– Я была в постели с гигантским бейсболистом. Он носит очки. У него на бедре татуировка.
Моя ладонь скользит по ее обнаженной груди, пробегая по покрывшейся мурашками коже.
– Звучит привлекательно.
– Он и был привлекательным, но, когда я попросила его взять меня, он мне отказал.
Она льнет попкой к моему члену, и я прижимаю ее к себе еще крепче, чтобы сделать это снова.
– Вот придурок. Очевидно, он не понимает, что теряет.
– Точно. – Ее голос хриплый, и в нем слышится стон, когда я щиплю ее за сосок. – Так что, я думаю, будет справедливо, если ты возьмешь меня этим утром, чтобы загладить вину того парня. По-настоящему забить его, вставив в меня, понимаешь?
Я посмеиваюсь, прижимаясь к ней, выписываю пальцами изящные круги на ее животе, поглаживаю ладонью гладкую кожу.
– Ты этого хочешь, детка? – Я опускаюсь ниже, и кончики моих пальцев скользят по верху ее трусиков. – Хочешь, чтобы я взял тебя в своей постели? Хочешь узнать, каким бы я был, если бы каждое утро просыпался рядом с тобой?
У нее вырывается тихий стон, она отчаянно кивает, ее бедра трутся друг о друга, пока я играю с краем ее нижнего белья.
– Ты хочешь пожалеть о том, что провела последние семь недель в других кроватях?
– Да. – Эти слова – едва слышное дуновение, я и так уже возбужден от одного только пробуждения.
Кончиком мизинца я проскальзываю под ее пояс, провожу по гладкой, теплой коже и снова вытаскиваю палец.
– Пожалуйста, – умоляет она, извиваясь на матрасе рядом со мной и прижимаясь ко мне ягодицами. – Пожалуйста, Кай. Не дразни меня.
– Не дразнить тебя, да? – Я прикусываю мочку ее уха, запускаю руку в ее трусики, мои пальцы скользят у нее между ног. – Почему бы и нет, если ты от этого становишься такой чертовски влажной?
Она вся мокрая, мои пальцы все в ее влаге.
– Пожалуйста. – На этот раз она наклоняется, чтобы стянуть трусики, отбрасывает их ногами и остается в одной моей рубашке.
