– Они собирались положить вещи Макса на пол. Мы с тобой постоянно моем его посуду, его одежду, а они собирались разложить их на полу, чтобы они не мешали. Кто так делает?
Кай усмехается.
– Люди, которые не хотят, чтобы на заднем плане обложки их журнала, пропагандирующего роскошный образ жизни, были детские стаканчики. Я не знаю, просто догадываюсь.
На этот раз я не смеюсь, потому что слишком погружена в свои мысли.
– Миллс, иди сюда, – вздыхает он, делая шаг в ванную. Он прижимается ко мне всем телом, заключая в утешительные объятия, и одной рукой обхватывает мою щеку, приподнимая подбородок, чтобы его губы встретились с моими.
Это неожиданно, но необходимо, так как мое тело и нервы тают от его прикосновений.
Язык Кая скользит по моим губам, и я открываюсь, позволяя ему взять контроль. Это успокаивает так, как может меня успокоить только он.
Больше всего мне нравится в этом мужчине то, насколько он стабилен, насколько уравновешен. Он берет на себя ответственность, с которой у других нет сил справиться, в том числе помогает мне пережить этот момент. Мне нужно придумать, как перенять часть его стойкости, чтобы я могла взять это на вооружение, когда уеду.
Под конец Кай просто касается моих губ своими и отстраняется.
– Спасибо, – выдыхаю я.
– Ты меня так впечатлила, Миллер. И я тобой горжусь. – Он смеется, прижимаясь своим лбом к моему. – Не знаю, может, это звучит странно.
– Нет, не странно, – качаю я головой. – Как раз то, что мне нужно было услышать.
Кай был непреклонен в том, чтобы я вернулась к работе, поощрял меня и помогал, как мог. Какая-то часть меня хочет, чтобы он попросил меня остаться, продолжить заниматься тем, чем мы занимались последние два месяца, но большая часть меня рада, что он этого не сделал. В конечном счете это только навредило бы ему, если бы он стал просить большего, потому что, в конце концов, у меня нет выбора. Я должна вернуться к работе.
Я чувствую, что он собирается спросить еще раз, гадая, что со мной сегодня не так, но, к счастью, прежде чем он успевает это сделать, раздается стук в дверь спальни.
– Шеф, мы готовы.
Мы расстаемся, и я отворачиваюсь к зеркалу, провожу руками по волосам, чтобы их пригладить, а Кай возвращается в ванную, держа в руках мой поварской халат, идеально отглаженный одним из ассистентов.
Я не надевала этот халат уже несколько месяцев, и единственная причина, по которой я чувствую себя нормально, надевая его снова, заключается в том, что именно Кай распахивает его у меня за спиной, позволяя мне просунуть руки в рукава.
В отражении видно, как он облокачивается о дверной косяк, с гордой улыбкой наблюдая, как я продеваю каждую пуговицу в петлю.
Этот человек поддерживал меня все лето, стремясь помочь мне вернуться к работе на том уровне, на котором я хочу быть. Он постоянно напоминал мне, какую замечательную работу я выполняю, а ведь я почти забыла о ее существовании. В ресторанной индустрии не принято нянчиться, и я никогда не думала, что мне это понадобится. Но после двух месяцев работы с Каем я не могу представить, как буду работать без его поддержки, которая постоянно присутствует на кухне.
Когда я пытаюсь выйти из ванной, он обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в лоб.
Откинувшись назад, я смотрю на него.
– Ты только что поцеловал меня в лоб, когда я была в поварском халате?
– Угу.
– Когда я носила этот халат, я заставляла плакать взрослых мужчин.
– О, в этом я не сомневаюсь, но девушки-боссы тоже нуждаются в поцелуях в лоб.
– Ты только что сказал «девушки-боссы»?
– Да, разве не так вы, ребята, говорите?
Это, наконец, вызывает у меня искренний смех, и я мгновенно чувствую себя легче, становясь самой собой.
– Даже не верится, что между нами всего семь лет разницы.
– Давай, – говорит он, выводя меня из ванной. – Иди и делай то, что у тебя получается лучше всего, чтобы мы могли выгнать этих людей из нашего дома.
– И под «тем, что у тебя получается лучше всего» я имею в виду, что ты стоишь и выглядишь фотогенично. Это не имеет никакого отношения к тому, что ты крутой кондитер.
Из моей груди вырывается еще один смешок, Кай ободряюще шлепает меня по пятой точке и направляется по коридору в гостиную, оставляя меня на кухне.
– За кухонный стол, шеф. – Сильвия указывает на мою исходную позицию.
Когда я нахожу свое место за кухонным островком, на столе выстраиваются стеклянные миски с сухими ингредиентами.
– Начнем с экшн-снимков. – Она ставит передо мной пустую стеклянную миску. – По одному. Разбейте туда яйцо.
Сильвия поворачивается, чтобы что-то сказать фотографу, но все, на чем я могу сосредоточиться, – это гостиная позади них, где Кай, Исайя и Макс наблюдают за происходящим.
Макс привлекает мое внимание и указывает на меня из-за объектива.
– М-м-м, – мычит он. Это единственная часть моего имени, которую он запомнил. – М-м-м!
Он извивается на руках у Исайи и, выскользнув из объятий дяди, устремляется на кухню. Уворачиваясь от осветителей и фотографа, обходит вокруг стола.
