Неуловимая подача полностью

Вайолет: Кроме того, приготовься взяться за дело, когда вернешься на работу на следующей неделе. Шеф-повар Мэйвен в восторге не только от того, что ты консультируешь в «Лу́не», но и от того, что через неделю твоей работы у тебя уже будет интервью в «Еде и вине». Кстати, на первую неделю у меня запланирован небольшой виртуальный тур по кулинарному блогу.

Вайолет: Так или иначе, этот отпуск, который ты взяла, сделал тебя еще более востребованной. Даже я не могла предположить, что пресса будет так позитивно о тебе отзываться. Мы все готовы к твоему возвращению и посмотрим, какое вдохновение тебя посетило.

Вайолет: Миллер?

Вайолет: Почему ты не отвечаешь?

Макс играет на улице, пытаясь поймать мыльные пузыри, которые Кай и Исайя пускают в его сторону. Я наблюдаю за ними всеми через стекло задней двери.

– Шеф.

Макс щурит голубые глазенки и во весь рот улыбается отцу.

– Шеф.

Он подползает к тому месту, где сидит Кай, и забирается к нему на колени, а отец пытается научить его выдувать воздух через мыльную палочку.

– Шеф Монтгомери.

Придя в себя, я поворачиваюсь и вижу Сильвию, координатора сегодняшней фотосессии, которая смотрит на меня так, словно я сошла с ума. Возможно, так оно и есть.

Я прочищаю горло.

– Да?

– Я спрашиваю, куда ты хочешь, чтобы команда их убрала?

Она указывает на полку рядом с раковиной, где сушились бутылочки, чашки и силиконовая тарелочка Макса.

Кухня безупречно чистая. Кай встал раньше нас с Максом, чтобы убедиться, что она безупречна, потому что, конечно же, он привел ее в идеальный вид. Он сделал все, что было в его силах, чтобы помочь мне вернуться к работе.

На кухне осталась только посуда, которую Макс использовал для утреннего завтрака.

– Я, эм… – я оглядываюсь в поисках места, куда бы их положить, но их место – там. Потому что это чей-то дом, и да, здесь живет малыш.

– Просто положите их на пол или еще куда-нибудь, – говорит Сильвия, лихорадочно размахивая планшетом. – Все фотографии будут сделаны выше пояса, поэтому они не попадут в кадр.

Ее ассистент опускается на колени, чтобы убрать посуду.

– Нет! Не надо, – кричу я. – Я их заберу.

Я собираю посуду в руки, неловко придерживая чашки и тарелочку Макса, чтобы найти для них безопасное место, не на полу. Но, оглядевшись, я вижу, что свободного места нет, потому что кухня захвачена и превращена в съемочную площадку.

Задержавшись в начале коридора, ведущего в комнату Кая, я наблюдаю, как Сильвия и фотограф обсуждают различные снимки, которые нужны журналу. Три человека работают над освещением. Еще одна ассистентка готовит стеклянные миски для смешивания ингредиентов, чтобы перед объективом я выглядела так, как будто я работаю.

В доме царит хаос: около десяти человек, с которыми я никогда не встречалась, толпятся на кухне Кая, изо всех сил стараясь создать впечатление, что мы находимся в элитном ресторане, а не в доме, где живут отец-одиночка и его сын.

Все кажется неправильным. В тот самый момент, когда первый человек вошел в дом со своим оборудованием, я пожалела о своем решении провести здесь съемку. Как, черт возьми, я могу смотреть на обложку этого журнала, когда он выйдет осенью, зная, что с этой кухней связаны некоторые из моих любимых воспоминаний, ни одно из которых не имеет отношения к жизни или карьере, о которых пойдет речь в статье?

Это место, где мы с Максом впервые вместе испекли печенье. Здесь я снова влюбилась в основы выпечки. Здесь нам с Каем так отчаянно хотелось прикоснуться друг к другу, что мы буквально набросились друг на друга на этом столе.

А теперь все выглядит так, как будто этой кухней никогда раньше не пользовались: ослепительно яркий свет и суетящиеся вокруг незнакомые люди. Я продолжаю держать посуду Макса, и тут мое внимание снова переключается на задний двор. Трое парней Родез все утро провели на улице, чтобы занять Макса и уберечь его от хаоса, царящего в доме.

По сравнению с суматошной кухней снаружи все выглядит как совершенно другой мир.

Мой совершенно другой мир.

Жизнь, которую я построила за время летнего отпуска, находится по ту сторону этого стекла, а я погружаюсь в свою обычную жизнь. Но теперь эта семья на улице кажется мне новой нормой, в то время как этот хаос на кухне, ранее такой привычный, ощущается как пространство, которому я больше не принадлежу.