Вот она я, нормальная русская баба со свежим и правдивым (да что там может приукрасить этот фильтр «нежность») фото, не претендующая ни на чью кровную копейку, не наглая и не тупая. Да, больше воробей, нежели жар-птица. Да, я не готова бежать в койку к первому, кто слово доброе скажет. Да, я не хочу быть при живой жене любовницей, думала Ира.
Ира хотела всего лишь снова испытать давно и прочно забытое ощущение подростковой влюбленности, чтобы было к кому лететь через весь город, чтобы завернуться в теплые объятия, чтобы было с кем пройтись летним вечером, держась за руку. Чтобы было к кому приехать ранним утром в воскресенье, вползти теплой змейкой под одеяло и остаться там на пару часов. Самых радостных часов. Господи, неужели это невозможно уже в ее жизни?
Господи, почему все так – вместо врат рая отверзаешь ты перед Ирой смардный портал в ад? Вместо надежды кладешь в руку кусок навоза. Где обитают нормальные люди мужского пола, Господи, укажи, и Ира будет стучать в те двери, пока не обрящет. Где они, где?
Как и было загадано
***
Оказывается, изображать счастливую семью не так уж трудно, даже если вы с мужем уже год не разговариваете. Достаточно нарядиться, накрыть стол, сесть перед телевизором и ждать курантов. Но перед курантами всегда обычно говорит президент. Нужно дослушать, чтобы не пропустить сами куранты. А куранты нужно не пропустить, чтобы загадать желание.
«Сколько их за 45 лет было загадано, и хоть бы одно сбылось», – думала Аня. Но, все-таки, еще попытка. Что еще делать, слушая президента, как не обдумывать желание, которое будет выпито вместе с традиционным бокалом шампанского.
Аня его давно придумала. С мужем они разругались год назад, как раз после Нового года – по совокупности причин, просто повод подходящий подвернулся. Аня подозревала, что муж его сам и создал. Ну что ж, сам создал, сам обиделся, сам не разговаривает, сам отверг все попытки Ани поговорить. Двадцать лет вместе, двое детей. Если бы кто сказал ей, что так бывает, она бы не поверила. Всегда можно повиниться (Аня винилась), договориться (Аня делала попытки), понять, простить. Но не в этот раз.
Поэтому Аня загадала себе человека. Встретить кого-нибудь в новом году. Купила новое красивое белье, сверху платье, и сидела так за праздничным столом, в новых трусах и с камнем в сердце. С мужем всё. Дети подрастут скоро, одной оставаться на старости лет – тягостная перспектива.
Выпили. Поели. Потыкали кнопками. Дети пошуршали конфетами и подарками. Вот и весь праздник. А как будто поминки.
Классно посидели. Нет, что и говорить, жена постаралась, дочки красавицы, теща молодец. Пёс и тот не попрошайничал. Хороший Новый год – как встретишь, так и проведешь. Через пару дней на работу.
Женя допивал новогодний коньячок, жена сидела рядом красивая и в новых трусах (сам видел в шкафу), дети уже пошуршали подарками и ускакали в свою комнату. Красота.
Кто ж знал, что изображать счастливую семью в Новый год – это ей как высморкаться. А уже давно все улетело в тартарары, просто Женя не знал. Через пару дней придет с работы, а на двери другой замок, жена поменяла. Скажет через дверь: «Уходи, куда хочешь, у нас всё». Скинет с балкона деньги, вещи, документы на его две машины. Да уж, начался новый год – новая жизнь, что называется.
Поначалу думал, что умер. Как, это все, и ничего не будет больше? Кому он нужен? Ушел к родителям, пытался дозвониться, заблокировала. 23 года вместе, хоть бы объяснила, что к чему, в чем виноват. Спустя пару дней узнал, что жена в тот же вечер улетела в Москву – типа, ее срочно повысили и перевели в центральный офис. Враньем все оказалось. И не работа, а мужик. И не повысили, а заочно потом развелась и замуж вышла. И не срочно, а два года у нее с этим мужиком уже все было. А Женя рога носил и не видел.
Жить ему в квартире жена запретила – это не его, не им заработано, а родителями ее куплено. Ну так-то да, не им. Но то, что им заработано было – дача в хорошем месте, гараж рядом с домом в центре города, тоже ему не досталось. Три машины в семье было – одна ее «тойотка», купили, когда ей стало надо по работе ездить, его грузовик старенький японский, чтобы работать, и десятка его, чтобы так пешком не ходить. Хорошо же жили. «Тойоту», когда его выставила, она продала задешево, так в Москву укатить торопилась. Лучше бы ему предложила, он бы десятку продал, а «тойоту» бы выкупил. Грузовик сыплется, десятка тоже не молодуха. Пара штанов, пара трусов – «богато» выделила, не дала даже берцы забрать, с прошлой работы остались, запчасти всякие из гаража.
«А как дети одни жить будут?» – спросил он, когда она ему спустя месяц фото решения суда о разводе в ватсап скинула. «Не твоя печаль, мама с ними». Ага, не его. Теща была первый друг, царствие небесное. Только старенькая уже. Через полгода ее выкрутасов умерла, даже ковид ни причем. Жене даже не сказали, узнал от родственников.
