– Ты знаешь, я думаю, что дело тут в их послевоенных мамах и папах. Все они жили и родились в то время, когда мужчин сильно не хватало, от того их ценность была слишком высока. Их мамы хотели рожать мальчиков, потому что их старшие сыновья, братья, отцы, мужья погибли на войне. Ценность девочки была невелика. Когда наши свекрови выросли, они тоже хотели рожать мальчиков – ценность мальчика уже была зашита в их подсознании. Ценность мальчика была высока в глазах их мужей – как же, кормилец, продолжатель рода. Родилась девочка? Пусть растет, что ж теперь. Куда-нибудь да пристроим. Поэтому нашим мужьям, когда они были маленькими, родители дули в попку, и, судя по всему, делают это и сейчас. Просто по привычке.
Да уж, Кире это многое объясняло. Ее бывший муж был поздним ребенком, его отец родился еще до войны, мать – сразу после. Отец мужа рано умер, для матери он, как был маленьким мальчиком, так и остался. Даже в глазах Кириных родителей, у которых своих сыновей не было, он оставался идеальным зятем.
И Бог бы с ним, оставайся, все мы дети для своих родителей, думала Кира. Но только не с ней. Если наступают не лучшие для нас времена, будь добр разделить со мной все тяготы и лишения. Если у нас семья, любовь, общий дом и дети, то встань рядом со мной там, где сейчас проходит «линия фронта», а не жди, когда война рассосется сама собой. На Жукова или Рокоссовского Кира и не рассчитывала, но ей был нужен хотя бы политрук Клочков, или Матросов, или Гастелло, или простой сибиряк в тулупе, который Москву отстоял, а не удаленный наблюдатель в штабе. Кира и сама была Клочковым, но «черт побери, почему до сих пор нет подкрепления?» Они должны были стать панфиловцами и отстоять свою Москву, но их расчет погиб, потому что один боец рано сдался.
И Кира еще думала: почему так, в игры про войну, мужество, стойкость в детстве всегда играли и выигрывали мальчики, а по жизни выигрывают девочки? В смысле прокачивают свою жизнестойкость и умение бороться за то, чтобы не было хуже, раз уж лучше не получается, порой до немыслимого уровня? Почему мальчики сдаются, а ее знакомые девочки не сдаются никогда?
Статистика 2 к 15 говорила Кире, что разводы – скорее правило, нежели исключение. Но Кира хотела верить в обратное. Поэтому она смотрела на те две семьи, которые еще держались вместе, и пыталась понять, как у них это до сих пор получается.
Если из двух лошадей, запряженных в одну повозку, одна начинает отлынивать, то у другой рано или поздно портится характер. В Кирином случае так и было. Из этих двоих кто-то один должен в случае чего согласиться стать основной тягловой силой за себя и за того парня. Кира согласилась, но ее хватило только на несколько лет. А вот у этих как раз по-другому.
У Оли были трубный голос, косящий глаз, шаркающая походка, лишний вес и костыль. Оле 35. Она никогда не работала. Ее сын был еще тот неслух, Оля часто вспыливала и начинала кричать на него прямо на улице. Догнать не могла, поэтому потрясала костылем. Голос ее при этом звучал так, что хотелось пригнуться и проверить, не начался ли Судный день. С ее сыном Кирина младшая ходила в одну группу детского сада. Семья Оли переехала из Казахстана. Ее муж – обрусевший казах, который окончил местный политех и работал на комбинате ЖБИ. Кира вообще думала, что и зовут его Вася или Петя, а он оказался Жахангир.
Жахангир в Кириных глазах был герой, настоящий сибиряк в тулупе. У Оли случился инсульт вскоре после рождения сына. Первые три года его воспитывала бабушка, Олина мама. Оле сделали несколько операций, у нее восстановилась речь и подвижность. Жахангир не бросил Олю, хотя вполне бы мог – потому, что он «устал», или потому что Оля перестала быть прежней, потому что с Олей никуда не выйдешь, одну надолго не оставишь, Оля была сама как дитё в некотором смысле и выглядела вообще не секс, прямо скажем. Жахангир пилил свою работу отца и мужа без ропота и сожалений, и Кире казалось, что даже весело. Он устраивал для сына день рождения на лыжной базе. Пока дети катались на «плюшках», а Оля пила чай в беседке, Кира разговорилась с Жахангиром, и он рассказал о том, как в 16 лет переехал в этот город, долго жил без гражданства. Конечно, Кира не могла знать, что там у него на душе. Но она знала, что мужья бросают своих жен и из-за меньших проблем, чем у Оли. Стала вредная, несговорчивая, толстая, состарилась, неинтересная, в койке не огонь – в топку.
