— Молодец. Поздравляю, теперь ты — палач, — услышал он, чувствуя, как ее слова вонзаются в спину острыми иглами. — Ты знаменит, Тадеуш. Твоя слава убила одну тысячу девятьсот три человека. А теперь убирайся. Ты не из тех, кто идет до конца.
Внезапно стало так тихо, что хотело удавиться. Нэнсис исчезла, оставив его один на один со своим безумием. Смерть не тронет его — Тадеуш знал это, ведь он принес ей в жертву так много людей. Она довольна, она в его сердце, и оно все равно продолжит биться. От ужаса он выдернул мокрые пальцы из пыли и кровавой грязи, разорвал рубашку у себя на груди, царапая кожу и пытаясь достать до сердца. Поняв, что не сможет сделать это, Тадеуш начал скрести свое лицо, чтобы сорвать лживую маску. Быть может, если на его лице не окажется кожи, правда не узнает его. Быть может, если у него не останется глаз, он не увидит все то, что натворил… На лице Тадеуша оставались глубокие кровавые борозды, прямо как на небе, поглощенным Полетом Миражей. Тадеуш кричал и царапал глаза, не в силах выдержать боль правды. Он — палач, и это был его собственный выбор.
— Здравствуй.
Андрей смотрел на голограмму Нэнсис, понимая, что путь его не окончен. Она потребует от него большую цену. Гораздо большую, чем просила до этого. Андрей знал, что отдаст все, за этим он сюда и пришел.
— Тебе понравились мои загадки? — Нэнсис держалась от него подальше, будто боялась, что он схватит ее, хотя это было невозможно. Еще немного — и улетит, и Андрей снова останется ни с чем.
— Они были сложными.
— Просто было раньше, — ответила она. — У тебя была возможность поиграть со мной, когда все было легко и ясно, ты отказывался сам. Ты сам все усложнил, — Нэнсис сделала шаг вперед, и Андрей тоже — навстречу ей, но женщина дрогнула и отшатнулась. Андрею пришлось остаться на месте, чтобы не спугнуть ее. Она все еще испытывала боль. Он был ее источником. — Сложные загадки требуют много времени. Как много пришлось обдумать, чтобы все совпало… С умением видеть моя самая любимая. Я хотела, чтобы ты первый пришел сюда. Ты всегда любил размышлять в одиночестве — Терби подходил больше всего. Я знала, что ты отправишься именно туда. Я придумала эту загадку специально для тебя.
— Она была самой лучшей, — честно признался Андрей.
— И самой легкой. Единственная, которая ничего не стоила. Как только ты родился, мне сразу пришло в голову загадать такую загадку. Только я не знала, кому именно. Со временем все встало на свои места.
Андрей с Дэвидом стояли у самой черты, от нее их отделяла только Нэнсис. Ей стоило сделать всего лишь пару шагов назад, чтобы оказаться по ту сторону стихии. Когда она сделала первый шаг, сердце в груди Андрея болезненно ударилось о ребра.
— Куда ты?
— Ты прошел длинный путь, — крылья за спиной Нэнсис затрепетали, по их перьям прошлось мерцающее свечение. Система защиты активировалась, потому что Полет Миражей по ту сторону набирал силу. — Очень длинный путь. Но этого недостаточно. Ты годами бежал от меня, кричал, ненавидел. Теперь придется пойти до конца. Я хочу знать, что нужна тебе так же, как ты мне.
И вот, она делает шаг назад и скрывается за красной стеной, а потом исчезает. Настоящая Нэнсис, из плоти и металла находится там, где небо начинают разрывать грезы. Где звезды падают на землю, поджигая холмы и разум. Там, откуда сможет выбраться только она, и никто больше — улететь на широких крыльях, отделяющих жизнь от смерти. Андрей сделал шаг вперед.
— Что вы делаете, господин Коршунов? — Дэвид схватил его за рукав, тревожно моргая. Кровь на его руке запеклась, она больше не сочлась из раны, хоть он и не мог толком ее поднять. Вовсе не из-за боли — просто ее не чувствовал, как и свою правую руку. «Пройдет немного времени, и она повиснет как плеть», — предупредили его однажды. Это и случилось. Она повисла. Прошло гораздо меньше времени, чем он ожидал.
— Ты хорошо поработал, Дэвид, — Андрей отстранил его рукой. — Спасибо. Но дальше я иду один.
— Как же так? — пробубнил обиженно Дэвид. — Моя задача охранять вас. Чтобы вы не ушиблись, или вас не убил кто-нибудь. За этой чертой Полет Миражей. Вы умрете, если не спрячетесь за валун. Я знаю, я так чуть не умер однажды. Теперь жив только наполовину. Хотя, говорят, что у меня нет настоящего отца. Тогда получается только на четверть. Я руку не чувствую, господин Коршунов. Вы тоже не будете чувствовать.
У тебя есть настоящий отец, хотел сказать Андрей, но одернул себя. У тебя есть отец, пусть он жил несколько сотен лет назад. Он дышал легкими, он был как мы с тобой. Возможно, он имел детей — твоих братьев и сестер, потомки которых, быть может, добрались и до Марса.
— Ты остановишь меня? — Андрей посмотрел Дэвиду в глаза, поняв, что нет, не остановит.
