— Ошибка? — усмехнулась Нэнсис. — Если бы ты не дал четвертую отгадку, люди бы не прибыли на место пятой и сохранили бы свои жизни. Не дроиды убили их — ты. Моих маленьких фениксов, которых прибьют на врата революции.
— Врешь! — закричал Тадеуш, срывая свой голос. — Ты все это придумала! Ты хотела, чтобы они умерли! Не я убил их! Ты убила!
Проекция Нэнсис устремилась вперед, словно черная стальная пантера, крылья за ее спиной колыхнулись, будто она подлетела к нему. Ее прозрачное лицо остановилось у самого носа Тадеуша, тот вздрогнул и хотел отползти назад, но вспомнил, что это всего лишь голограмма и она не причинит ему вреда. И от нее не скрыться, сколько бы ты не бежал.
— Я убила гораздо больше, чем ты думаешь, — холодно сказала Нэнсис, глядя черным и зеленым глазами прямо ему в глаза, — Руки у меня по локти в крови! Только у меня есть мужество признать это. Мы оба — убийцы.
Тадеуш завертел головой так неистово, что впору вылететь мозгам из черепной коробки.
— Нет. Это ты меня заставила… я не хотел. Это все ты…
Рука Нэнсис медленно скользнула по рукаву Тадеуша, и он почувствовал легкое покалывание и жар. Потом покалывание стало сильнее, и вскоре он почувствовал жар на своей ладони, такой сильный, что у него раскраснелась кожа. Ведомый каким-то странным чувством, он подчинился жесту Нэнсис и поднес импульсник к своему лицу. Нэнсис отстранилась, все еще держа его ладонь в своей — почти неосязаемой. Ее металлический палец лег на его — маленький и дрожащий, аккурат на курке. Она не могла надавить на него, чтобы прозвучал выстрел, ее осязаемости совсем не хватало.
— Сделай выстрел, — сказала она. — Убей себя.
— Ты с ума сошла, — задрожал Тадеуш. — Я этого не сделаю!
Он вдруг очнулся, откинув оружие подальше, словно что-то ядовитое. Яд, вокруг него яд. Нет, не яд. Вирус. Он заразил его мозг и нутро. Это Нэнсис была его источником, он сводил с ума.
— Вот видишь, — спокойно сказала Нэнсис. — Разве я заставила тебя захотеть жить? Это был твой выбор. Даже если бы у меня был настоящий палец, и я действительно нажала на курок и убила тебя, твой выбор остался бы неизменным. Ты все равно хотел бы жить. Главное не то, кто на тебя воздействует и что хочет от тебя. Главное то, что у тебя здесь, — Нэнсис указала на свою голову, — И здесь, — она положила ладонь на грудь, в которой билось сердце. — Ты сам делаешь выбор. Тадеуш, чтобы научиться видеть, нужно сделать верный. И он всего один.
— Один? — скривился Тадеуш.
— Да, один. Не два, не три, не четыре и даже не миллион. Один. Всем плевать, за какой угол ты свернёшь и сколько вылакаешь литров виски. Это не выбор — это иллюзия. Так уж получилось, что этот мир создан из противоположностей. День и ночь, свет и тьма, мир и война, рождение и смерть. Думаешь, мир серый? Совсем нет. Просто в борьбе дня и ночи мы привыкли жить в сумерках. Каждый должен занять одну из сторон, и это единственный выбор, который ему доступен. Все остальное самообман, — Нэнсис разогнулась, став снова прямой, как оловянный солдатик. Она сделала шаг назад. — Выбрав сторону, ты увидишь суть вещей и обретешь равновесие. — Нэнсис склонила голову на бок. — Только есть одна маленькая загвоздка. Чтобы научиться видеть суть вещей, нужно выбрать верную сторону. Такое уж свойство истины — она в руках тех, кто сделал правильный выбор. А теперь скажи мне правду. Почему ты выложил отгадки в сеть?
Тадеуш смотрел на стального призрака немигающим взглядом и понимал, что никому не нужна его ложь, кроме него самого. Если он скажет правду, она тоже будет никому не нужна. Ей плевать на него, она просто хотела посмотреть убийце в глаза.
— Я прекрасно понимал, что дроиды прибудут к пятой загадке первыми. Я знал, что это не просто так, — слова не вырывались из глотки, они будто проваливались в нее, по самую грудь. — Я допускал, что может произойти бойня, но не хотел думать об этом… я надеялся, что все обойдется… что как-то… я… я слишком хотел…
— Говори, — подтолкнула его к пропасти Нэнсис, видя, что Тадеуш мешкает. — Чего ты хотел?
— Славы. Я думал только о ней и не хотел думать о последствиях. Тадеуш Янковский… самый умный следопыт. Самый щедрый игрок. Он помог людям увидеть отгадку и восстановил справедливость, — Тадеуш чувствовал холодок, пульсирующий у него в груди — он пустил в сердце смерть. — Но это еще не все. Я знал, что все равно приду первым, а остальные останутся позади. Это они виноваты, что не успели, я сделал все что смог. Вот и все. Я везде первый.
Тадеуш снова опустился на четвереньки и пополз вперед, к заграждению. Он прополз сквозь голограмму Нэнсис, та пошла рябью, пропуская через себя горячее тело и холодное сердце. В кишках у Тадеуша закололо, когда он дополз до черты, которую не мог преодолеть. Страх. Его сковал страх, и он вцепился в грунт в нескольких миллиметрах от красной линии. Ногти впились в пыль и камни до крови. Тадеуш застыл, чувствуя, что она стоит позади.
