Еще дальше к северу живут народы, которые ведут торговлю с приезжими купцами, не встречаясь с ними. Человек, посетивший эту местность, сообщает, что туземцы населяют районы, прилежащие к Северному морю. Он добавляет, что прибывающие в эту местность караваны обычно дают знать о своем появлении. Затем они отправляются к месту, специально отведенному для купли и продажи. Там каждый кладет свой товар, снабдив его меткой, и возвращается к месту стоянки каравана. Туземцы приближаются, кладут рядом с товарами шкурки ласок и лис, а также другие меха, и вновь удаляются. Затем купцы возвращаются, и те из них, которые [257] довольны предложенным в обмен товаром, забирают его с собой. Те же, кто недоволен, оставляют шкурки нетронутыми, и торговые переговоры продолжаются подобным образом, пока обе стороны не приходят к соглашению.[12]
Пробыл я там [в Болгаре] три дня.
Захотелось мне пробраться в Страну мрака. Вход в нее через Болгар и между ними 40 дней пути. Путешествие туда совершается не иначе, как на маленьких повозках, которые возят большие собаки, ибо в этой пустыне везде лед, на котором не держатся ни ноги человеческие, ни копыта скотины; у собак же когти, и ноги их держатся на льду. Проникают туда только богатые купцы, из которых у иного по сто повозок или около того, нагруженных его съестным, напитками и дровами, так как там нет ни дерева, ни камня, ни мазанки…[13]
Совершив по этой пустыне 40 станций, путешественники делают привал у «мрака». Каждый из них оставляет там те товары, с которыми приехал, и возвращается в свою обычную стоянку. На следующий день они приходят снова для осмотра своего товара и находят насупротив него [известное количество] соболей, белок, горностаев. Если хозяин товара доволен тем, что нашел насупротив своего товара, то он берет его, если же не доволен им, то оставляет его. Те, то есть жители «мрака», набавляют его [своего товара], часто же убирают свой товар, оставляя [на месте] товар купцов.[14] Так [происходит] купля и продажа их. Те, которые ездят сюда, не знают, кто покупает у них и кто продает им, джипы [духи] ли это или люди, и не видят никого.[15] [258]
Страны Сибирские и Чулыманские [на Каме] прилегают к Башкырдам [башкирам]. В земле Башкырдов находится мусульманский кади, пользующийся почетом. В землях Сибирских и Чулыманских сильная стужа; снег не покидает их в продолжение 6 месяцев. Он не перестает падать на их горы, дома и земли. Вследствие этого у них очень мало скота. Это обитатели сердца Севера. Приезжает к ним мало людей, и пищи у них мало…
Купцы наших стран не забираются дальше города Булгара; купцы Булгарские ездят до Чулымана, а купцы Чулыманские ездят до земель Югорских, которые на окраине Севера. Позади их уже нет поселений, кроме большой башни, построенной Искендром (!) на образец высокого маяка; позади ее нет пути, а находятся только мраки… пустыни и горы, которых не покидают снег и мороз; над ними не восходит солнце; в них не растут растения и не живут никакие животные; они тянутся вплоть до Черного моря; там беспрерывно бывает дождь и густой туман и решительно никогда не встает солнце.
За Югрой живет на берегу морском народ, пребывающий в крайнем невежестве. Они часто ходят в море.[16]
Как это ни странно, но почти единственным источником наших сведений о весьма своеобразных торговых операциях на крайнем северо-востоке Европы стали труды арабских авторов. Эта торговля, целью которой было приобретение северных мехов, видимо, имела для арабов чрезвычайно большое значение. Именно поэтому на протяжении 400 с лишним лет многие арабские авторы описывали как саму торговлю, так и своеобразные обычаи, постепенно сложившиеся в связи с ней. Из неарабских хронистов об этих операциях было известно лишь одному человеку (если пренебречь отдельными намеками, содержащимися в скандинавских сагах; см. гл. 93), а именно древнерусскому монаху-летописцу Нестору Киевскому (1056—1114). Византийские купцы того периода, отличавшиеся изрядной предприимчивостью, очевидно, не поддерживали торговых связей с упомянутым районом.
В течение всего средневековья, а отчасти и в последние века древнего периода участие России в торговле между Европой и Азией было гораздо значительней, чем это принято считать.
Френ первым обратил внимание на весьма характерное упоминание о Ладоге, которое содержится у араба Масуди (Хв.): «Русские состоят из многих [259] народов. Один из них называется ладоги, и он самый многочисленный. Они ведут торговлю с Испанией, Римом, Константинополем и Хазарией».[17]
