И в самом деле, белых медведей иногда заносит на льдинах из Северного Ледовитого океана к берегам Северной Европы; время от времени это наблюдается и в Исландии, где в 1274 г. за один день было убито 22 белых медведя.[29]
В XVI в. австриец Герберштейн убедительно показал в своем классическом труде, на какие лишения и трудности охотно шли иностранные купцы и в более позднее время ради того, чтобы проникнуть в самые отдаленные и глухие места по обе стороны Северного Урала в погоне за драгоценными мехами.[30]
О том, какой прибыльной была торговля пушниной уже для арабских купцов, свидетельствует запись Ибн-Баттуты (около 1354 г.). Он сообщает, что за одну первоклассную шкурку горностая в Индии была уплачена необычайно высокая цена — 400 динаров.[31]
Судя по всему, арабские скупщики мехов, следуя на север, долгое время не проникали дальше Болгара, до которого они добирались по Волге. Поскольку жители Болгара сами привозили меха с севера, арабам вначале не [262] было надобности ездить дальше этого города: «ярмарка пушнины» в Волгаре удовлетворяла все их потребности. Видимо, только после разрушения Болгара «русами» в 969 г. арабы сами начали искать путь на дальний север, по крайней мере до древней Перми (Чердыни), которая еще долго оставалась важнейшим торговым центром на северо-востоке. Во всяком случае, во времена Нестора Киевского, который упоминает и город Пермь (Чердынь) и Печеру (Печору), «бухарские караваны привозили туда восточные товары».[32] Кроме того, там развили довольно широкую деятельность купцы из Междуречья. Основными статьями товарообмена были, с одной стороны, металлы и оружие, а с другой — меха. Сохранились еще многочисленные следы этой торговли. Арабские монеты нередко находили даже в бассейне Печоры. Более того, на водоразделе между Печорой и Колвой на высоте 188
Нестор Киевский ярко изобразил благоприятное влияние прибыльной торговли с самоедами, арабами, норманнами и новгородцами на все государство Биармию[36] и его столицу Чердынь, дав следующее описание страны:
«Некогда самостоятельный, многочисленный, долгое время свободный и не очень некультурный народ (сколь неожиданно это для такого дальнего уголка земли!)… Благословенная страна, богатая не только солеварнями, железными и медными рудниками, но и хлебом, пастбищами, дичью и рыбой».[37] Трудно переоценить значение древней Перми как торгового центра Восточной России. Первое место в этой торговле в течение всего средневековья, а отчасти и в последние столетия древности, несомненно, занимала [263] пушнина. Во все стороны расходились из Чердыни торговые пути. В Пермском городище были найдены монеты из Бактрии, относящиеся к началу нашей эры. Многочисленные персидские монеты времен Сасанидов (226—651 гг.) были обнаружены в целом ряде мест как вдоль линии Пермь — Валдайская возвышенность — озеро Ильмень, так и на берегах Камы севернее Перми, где встречались монеты чеканки 441—594 гг.[38] Важнейший торговый путь из Персии в Пермь проходил не по Волге, а по Западной Сибири: «по Иртышу, через степи и древний Согд».[39] Путь по Иртышу, судоходному до самого Алтая, использовался, кроме того, при торговле между Пермью и Китаем,[40] а также тюркскими племенами в Центральной Азии.[41] Итак, литературные источники и найденные клады монет свидетельствуют о торговых связях Перми, которые проходили на восток по Иртышу, на юг по Каме и Волге, на запад к озеру Ильмень и косвенно к Балтийскому морю, на северо-запад к Двине и Белому морю и на север в районы Печоры и Оби.
