Неизвестно, в каком именно месте Бьярни увидел американский берег. Риттер считал, что речь может идти о том участке побережья, где ныне расположен Нью-Йорк.[6] Гипотеза Рафна[7] о том, что Бьярни, вероятно, видел те же земли, что и Лейф, только в обратном порядке (то есть Массачусетс или Род-Айленд, Новую Шотландию и Ньюфаундленд, возможно, также и о-в Диско), совершенно произвольна и маловероятна. Однако Рейтер заимствовал эту трактовку у Рафна, дав ей следующее обоснование:
«Поскольку Бьярни, изменив курс, то есть повернув к северу, уже через сутки плавания увидел землю, то, судя по карте, это могла быть лишь южная часть побережья Новой Шотландии или Ньюфаундленда».[8]
В последнее время Штахе детально занимался этим вопросом и пришел к следующему выводу:
«Полоса суши, которую увидел Бьярни, сын Херьюлфа, может быть лишь частью восточного побережья Ньюфаундленда, поскольку она была покрыта лесом. Затем он лег на обратный курс и пошел с попутным юго-западным ветром к Гренландии; почти в середине пути он увидел остров, весь покрытый ледниками. Однако между Гренландией и Ньюфаундлендом нет никаких островов, а на восточном побережье Лабрадора нет ледников. Вероятно, Бьярни, сын Херьюлфа, видел один из огромных, покрытых моренными отложениями айсбергов, которые летом медленно относит течением от северных берегов Гренландии к югу.
У основания движущегося с севера на юг айсберга юго-западный ветер должен был вызвать прибой, что и обусловило ошибочное представление об острове, сложившееся у Бьярни и его матросов».[9] [307]
Генцмер, также посвятивший Бьярни, сыну Херьюлфа, детальное исследование, приходит к несколько иному выводу. В то время как Краузе называет рассказ о плавании Бьярни шаблонным и поверхностным (по мнению автора, без всяких оснований), Генцмер указывает:
«Вероятно, в основе своей рассказ о плавании Бьярни содержит все же достоверные факты».[10]
Такого же мнения придерживается Бреггер.[11]
Генцмер предполагает, что Бьярни дошел до Баффиновой Земли на севере и что увиденным им там островом мог быть Резольюшен или Локс-Лэнд. Главным доказательством, подтверждающим эту точку зрения, он считает тот факт, что Бьярни на третьей из увиденных им земель заметил ледники, которых нет на Лабрадоре, в противоположность Баффиновой Земле. Во всяком случае, Генцмер решительно утверждает, что сообщения саги о плавании Бьярни «поразительно точно отражают действительные географические условия района.[12]
Бесспорно, приятному своей незамысловатостью рассказу о Бьярни, сыне Херьюлфа, совсем не присущи внутренние противоречия или явный налет фантастики. Между тем про рассказ «Хеймскринглы» об открытии Америки Лейфом, сыном Эйрика Рыжего, которому Сторм отдает предпочтение, этого не скажешь без существенных оговорок. Во всяком случае, в нем есть одна деталь, которая внушает такие серьезные подозрения, что вынуждает нас поставить под сомнение весь ход событий.
Следует напомнить тот факт, что скандинавы в XI в. еще не знали компаса. Следовательно, если они из-за штормов и продолжительных туманов попали в неизвестные воды, то остается непонятным, как им вообще удалось исправить ошибку, не имея отправных навигационных данных.
Когда Наддод или Гардар попали в неизвестную тогда европейцам Исландию, для них не составляло труда отыскать обратный путь в Норвегию: любая суша, попадавшаяся им навстречу, когда они плыли на восток, оказывалась знакомой страной, от которой они могли легко проложить дальнейший курс к берегам своей родины. Между тем, если самому искусному современному моряку поставить задачу добраться из какой-либо точки в Северной Атлантике до южной оконечности Гренландии, плывя все время прямо на восток без компаса и прочих современных приборов, он сможет выполнить эту задачу только при особенном везении. Как же Лейф, для которого незначительное отклонение от цели означало верную гибель, мог с уверенностью одержимого проложить правильный курс в незнакомых морях? В «Хеймскрингле» об этой исключительной удаче не говорится ни слова. Как о чем-то само собой разумеющемся сообщается только, что Лейф, увидев незнакомый берег, тотчас лег на обратный курс. При этом он так уверенно ориентировался в никому не ведомых морях Запада, что сразу же нашел путь к берегам [308] Гренландии. Напротив, в аналогичном рассказе о Бьярни, сыне Херьюлфа, подчеркивается как исключительно счастливое совпадение тот факт, что моряки после долгих блужданий в незнакомых морях бросают якорь у берегов Гренландии. Как раз в том пункте, на поиски которого они отправились из Исландии.
