Из рассказа Адама мы узнаем, что смельчаки вышли в море предположительно из Бремена и взяли курс на Исландию. О дальнейшем их маршруте можно только высказывать догадки. Фогель, вероятно, прав, утверждая, что мореплаватели были у «восточных берегов Гренландии» и что ужасные подробности их путешествия связаны главным образом с холодным течением, которое особенно ощутимо именно в этом районе и порождает там постоянно густые туманы.[4] Людям той эпохи вообще было свойственно представление о гигантском водовороте где-то в Мировом океане, который якобы вызывает приливы и отливы, и они испытывали перед ним панический страх.[5] Поэтому постоянное сильное холодное течение у восточного побережья Гренландии легко могло вызвать у моряков опасение, что они приближаются к этому страшному водовороту, куда сносит их корабли. Несомненно, именно по этой же причине знакомые с климатическими условиями Гренландии норманны более поздних веков были склонны помещать свой мировой водоворот Гиннунгагап где-то юго-западнее Гренландии.[6]
Исландский епископ и географ Гудбрандур Торлакссон обозначил в 1606 г. водоворот Гиннунгагап там, где начинается Девисов пролив, а живший приблизительно в то же время Бьёрн Йонссон переписал со старой, ныне утерянной рукописи следующее утверждение:
«Между Винландом и Гренландией расположен водоворот Гиннунгагап, в который стекает Мировой океан».
Так, о районе океана, в котором нет никаких водоворотов, лишь из-за холодного Восточно-Гренландского течения пошла слава как о месте, где находится мировой водоворот, вызывающий приливы и отливы на всех морях Земли!
По Вейнхольду, это представление восходит к Грипле.[7]
Если учесть географические воззрения той эпохи, то фантастическая часть рассказа Адама Бременского окажется не выдуманной, а просто неправильно [362] истолкованной или не в меру приукрашенной. В подробностях, кажущихся нам фантастическими, на самом деле, как и в приключениях Одиссея, можно различить географический и естественнонаучный фон, которому лишь наивно невежественное толкование придало сказочную окраску. Гизебрехт из-за такой недостоверности рассказа подверг сомнению правдивость архиепископа Алебранда, сообщившего Адаму эту историю, назвав его «не слишком авторитетным источником».[8] Такое обвинение Алебранда, который был «одним их самых талантливых ученых и способных государственных деятелей своего времени»,[9] кажется нам неуместным. Но в целом нельзя отказать рассказчику в
Несомненные преувеличения и явный налет фантастики, к которым придется еще вернуться, побудили Нансена подвергнуть сомнению достоверность всего рассказа.[10] Норвежский исследователь считает, что вся эта история сплошной вымысел, украшенный заимствованными (в который раз!) из литературы подробностями. По мнению Нансена, циклопы попали туда из поэм Гомера, мрачные картины природы — из крайне малоизвестного стихотворения Альбинован Педон (см. т. I, гл. 46), а описание водоворота — от Павла Диакона и т.д.
Автор этих строк должен признаться, что ему такая аргументация представляется порочной. Преклонение перед Нансеном — выдающимся исследователем, ученым и гуманистом — не должно заставлять нас закрывать глаза на тот факт, что он как толкователь текстов и психолог часто допускал грубые ошибки. Налет фантастики при описаниях путешествий еще со времен Гомера чаще объяснялся искажением и преувеличением очевидцами впечатлений, полученных от действительных событий, чем влиянием литературных источников. Ведь такое влияние предполагает знание людьми, в большинстве своем неграмотными, малоизвестных классических авторов, с произведениями которых незнакомы даже
