Врач Филипп действительно отправился с письмом на Восток. Однако, учитывая неточный «адрес», трудно даже предположить, как и куда могло быть доставлено это папское послание. Филипп был послан на поиски фикции. Поэтому никто более не слышал ни слова о судьбе письма и самого посла: оба бесследно исчезли. Но даже если бы Филипп, вопреки вероятности, вместо Индии отыскал бы путь в Центральную Азию к тогдашнему повелителю кереитов, то и в этом случае его постигло бы тяжкое разочарование. Государство Елюташи уже утратило свое былое могущество, а его правитель Чилуку (1155—1201) отнюдь не был великим героем и завоевателем, подобным своему деду Елюташи. По поводу письма священника Иоанна византийскому императору, а также послания папы царю-священнику было сделано много самых фантастических предположений. Даже в XX в. временами высказывалось мнение, что мы имеем дело с подлинными письмами некоего азиатского князя-христианина, направленными императорам Мануилу и Барбароссе, а также папе римскому.[53] Как ни странно, еще раньше эту точку зрения поддержал Брун в своем тщательном исследовании. Предполагали даже, что личный врач и доверенное лицо папы Филипп привез в Рим целое посольство из Азии.[54] Утверждали также, что письмо «царя-священника» было «плодом несторианской фантазии»,[55] что описание огромных богатств мифического индийского государства специально рассчитано на византийского императора Мануила, славившегося своей любовью к пышности и блеску»,[56] что послание папы предназначалось эфиопскому негусу, поскольку «единственной реальной личностью, которой могло быть адресовано письмо, был повелитель Эфиопии».[57] [457]
Однако все эти и многие другие толкования далеки от истины. После 1143 г. в Азии вообще не было могущественного правителя, обладавшего хотя бы одной из черт, характерных для «царя-священника Иоанна».
Мнение Юла, что именно поэтому папское послание, очевидно, предназначалось негусу Эфиопии, единственному христианскому государю того времени, господствовавшему над цветными народами, получило недавно весьма решительную поддержку Маринеску.[58] Том не менее эта гипотеза не выдерживает критики. До XIII в. Ватикану и всей Европе еще ничего не было известно об Эфиопии и правящем там христианском царе. Только в 1230 г. в Иерусалим в церковь на Масличной горе прибыло из Эфиопии несколько чернокожих священников-христиан во главе с аббатом.[59] Позже в Иерусалиме на Кальварской горе была сооружена нубийская часовня.[60] Впрочем, несмотря на все эти события, нигде и ни у кого не возникало тогда и мысли, что черные христиане прибыли из царства «священника Иоанна». Напротив, примерно до 1320 г. никому не приходило в голову, что родина «священника Иоанна» может быть где-нибудь в другом месте, кроме глубинных районов Азии. Даже к 1220 г., когда с новой силой вспыхнули надежды на военную помощь крестоносцам со стороны «царя-священника Иоанна» (см. т. III, введение к гл. 119), никто не думал, что долгожданные войска неведомого, но могущественного царя придут из Эфиопии. Его ожидали
Итак, следует окончательно отказаться от заумной гипотезы о том, что папа Александр адресовал свое письмо негусу!
Всего через несколько десятков лет после того, как было отправлено это письмо, многие посланцы христианского мира добрались из Европы к монголам Центральной Азии (см. т. III, гл. 119-124), но, несмотря на усиленные поиски, нигде не обнаружили державы могущественного христианского повелителя. Тем не менее христианская Европа не хотела так просто отказаться от своей заветной мечты. И хотя Рубрук[61] и Марко Поло[62] совершенно [458] определенно сообщали, что «священника Иоанна» давно уж нет в живых, а царство его исчезло, образ этот все больше обрастал легендами. «Царя-священника» продолжали искать то в Индии, то в Эфиопии, то на Кавказе[63] и даже в районе Конго, после того как он был открыт в 1485 г. (см. т. IV, гл. 192).
