«В этой стране живет всемогущий император, именуемый мастером (!) Иоанном. Он поставлен там правителем царства трех святых царей — Каспара, Бальтазара и Мельхиора из Страны мавров, и все его потомки — добрые христиане».
Царнке заявил, что письмо, направленное папой Александром «священнику Иоанну», является «первым и последним документом, в котором легендарный царь Индии принимается во внимание в дипломатических расчетах.
С тех пор в глазах дипломатов он, видимо, снова стал мифической фигурой».[71]
Это предположение абсолютно неверно. Дипломатия довольно часто обращалась к фикции могущественного христианского властелина и в период, последовавший за папским письмом. В 1245 г. папа специально поручил Карпини, отправлявшемуся в Монголию (т. III, гл. 119), разузнать о местопребывании «священника Иоанна». Еще в 1383 г. Филипп де Мезьер считал, что резиденция «царя-священника» находится на Ганге,[72] а в 1407 г. великий магистр Немецкого ордена обратился с письмом к этому фантому. Участники Констанцского собора надеялись, что, быть может, к ним прибудет представитель от «царя-священника». Принц Генрих Мореплаватель (см. т. IV, гл. 158, 178) в течение ряда десятилетий руководствовался в своих экспедициях туманной надеждой, что ему удастся установить связи с легендарным царем и, может быть, даже заключить с ним военный союз против турок. 3 мая 1518 г. в письме папы Льва X крещенный незадолго до того сын какого-то негритянского вождя назван «сыном нашего возлюбленного во Христе царя Эфиопии Иоанна».[73] Наконец, в 1530 г. еще раз, как и за 360 лет до этого, были написаны послания мнимого «царя-священника Иоанна» папе и императору Карлу V,[74] которые, впрочем, по-видимому, никто не принял всерьез как политический документ.
Лишь в XVI в. пришел конец вере в могущественного христианского князя на Востоке. Историю легенды о «царе-священнике Иоанне» в настоящее время можно считать выясненной в ее основных чертах.[75] С культурно-исторической точки зрения этот совершенно необычный факт представляет гораздо больший интерес для психологического, чем для чисто исторического анализа. Легенда о беспредельно могущественном и богатом таинственном христианском властелине, царствующем где-то в неведомых странах [461] Востока, чрезвычайно соответствовала психологии людей средневековья. Недаром образ «царя-священника Иоанна» вдохновил авторов ряда произведений художественной литературы. Самое древнее из них относится к XII в.[76] Но и помимо поэтического творчества, исторические события, связанные со «священником Иоанном», украшались вымыслами самой буйной фантазии.
В письме от 1530 г. содержатся гордые, но чрезвычайно наивные слова:
«Если можешь сосчитать звезды на небе и песок на дне морском, то определи наше богатство и могущество».
Как бы то ни было, странный образ «царя-священника» в течение 400 лет оставался мнимой реальностью, с которой связывались бесчисленные политические иллюзии.
Предпринятая папой в 1177 г. попытка установить отношения с отдаленными областями Востока и Индостаном оказалась безуспешной. И все же она имеет большое значение для истории культуры как первый шаг христианской Европы, направленный к расширению сведений о неизвестном мире на Востоке. В XIII и XIV вв. Восточная Азия, как мы увидим дальше, особенно сильно привлекала к себе географическую мысль европейцев наряду с их церковными и торговыми интересами. Послание папы Александра III от 1177 г. как бы открывает своеобразную эпоху, длившуюся 100 лет и разделявшую путешествия Карпини и Джованни Мариньояли. Следует вообще обратить внимание на то, как с течением времени неоднократно, подобно моде, менялось основное направление географических исследований. Еще Риттер отметил этот факт, анализируя древние географические экспедиции в Африку: «В то время всемирной целью был Юг, позднее ею стал Запад, а затем — Север».[77] В XIII в. и до середины XIV в. в центре внимания находился Восток. Миссия врача Филиппа и смелое путешествие Генриха фон Морунген (см. гл. 117) открыли эту совершенно своеобразную эпоху разведывания неведомых земель на Востоке.[78]
Найден Свальбард.[1]
От Ланганеса в северной части Исландии четыре дня морского пути до Свальбарда, расположенного на север от Хафбота, но один день пути от острова Кольбейнси на севере до ледяных пустынь Гренландии.[2]
Когда несколько мореходов, намеревавшихся совершить обратное плавание из Исландии в Норвегию, были противным ветром отнесены к северу, их прибило в конце концов к какой-то суше между Гренландией и Биармией, где они, по их словам, встретили необычайно высоких людей и обнаружили страну девственниц, будто бы беременеющих от питья воды. Гренландия отделена от них покрытыми льдом шхерами.[3]
