— Это… ну, был не совсем я… — откашлявшись и тяжело дыша, Ви поднял взгляд на рипера.
— Знаю. Это меня и беспокоит, — в голосе Виктора была озабоченность, которой соло не разделял, как бы ни старался пропихнуть в себя убеждение, что должен бы. Он настолько привык к тому, что рокер уже давным-давно берет контроль над телом в той или иной степени… да почти с первых дней, что это напрочь перестало вызывать беспокойство в самом Ви. Разве он не рассказывал об этом Вику? Может быть, и нет… Они с Сильверхендом были настолько замкнуты друг на друге, настолько заняты собой и своими проблемами, что в их истории, кажется, в какой-то момент не осталось места и времени для того, чтобы поделиться чем-то с другими. Все свои проблемы они за это время стали обсуждать вдвоем, исключительно между собой.
— Что там, все плохо? — сглотнув с трудом и собрав себя с усилием по кускам, наемник выдавил из себя главный вопрос этой ночи, который давно пора было задать. Возможно, первым делом, не теряя время на остальную шелуху. Взгляд Ви неосознанно постоянно соскальзывал в сторону ссутулившейся в полумраке родной фигуры. Рокербой стоял почти недвижимо, смотрел на распростертого на кресле рипера соло безотрывно. Лишь медленно, еле слышно постукивал каблуком по полу. Бледное лицо было нечитаемым. Но Ви будто тянущимися к нему многочисленными яркими нитями ощущал наплывающую решимость, они наполнялись ею как сообщающиеся сосуды. Вектор же на вопрос наемника не проронил ни слова, что уже само по себе было вполне очевидным ответом. Худшие варианты собственных прогнозов подтверждались. И Ви оставалось только молиться хуй знает кому, чтобы он еще не умирал. Совсем. Вот прямо в этот момент. Да не сейчас же, блять, когда они только получили нужную информацию! — Настолько?
— Ну вот так должно быть немного получше, — нихуя не утешение из уст рипера, что ясно любому, кто достаточно знает Виктора. — Попробуй сесть. Осторожно.
— Попробую. Кажется, ощущения возвращаются, — соло попытался пошевелить сначала пальцами рук, потом — плечами. Тело было чужим, тяжелым, больным, сломанным. Но до хруста сжав упрямо зубы, Ви, напрягаясь на пределе, заставил себя извернуться и сесть. Как ебаный старик. Бесполезный кусок мяса, сука.
— Не спеши, — Вик наблюдал за его неловким копошением с непередаваемым выражением лица, которое наемник вряд ли хотел бы видеть: сочувствие, беспокойство, болезненность. Так, словно ему хотелось обнулить Ви, чтобы тот уже не мучился. И эмоции эти вызывали глухое, ворочающееся где-то глубоко в груди раздражение, несмотря на то, что соло любил и ценил Вектора, был ему безгранично благодарен. Но эта жалость была невыносима, резала хуже ножа.
— Очередная победа… мирового масштаба… — наперекор соболезнующему взгляду, назло, Ви ухмыльнулся, облизнув скопившуюся на зубах кровь, сглатывая вязкую слюну.
Вектор на ухмылку не отреагировал никак — не улыбнулся в ответ, не рассердился. Лицо его осталось таким же — лоб пересекают горизонтальные морщины, брови чуть сведены, уголки губ опущены вниз. Отвернулся молча к сенсорным мониторам, изучая изменения в состоянии организма наемника. Это пугало и злило. Потому что было куда более говорящим, чем любые слова.
На глаза Ви попалась худая фигурка Мисти. Сжавшись как в ознобе, девушка сидела на ступеньках, подтянув острые коленки к подбородку, и пристально смотрела на соло. Испуганная, грустная, поблекшая.
Атмосфера все больше напоминала похороны. И это бесило все сильнее. Потому что, как бы херово Ви ни было, он все еще, кажется, был здесь, не так ли?
— Ну что? Сидеть я вроде могу нормально, — хрипло, резче, чем хотел, выплюнул наемник, стараясь держать ярость при себе, но все же частично проигрывая в этой борьбе. За ненужные эмоции собственное тело моментально покарало его, доказывая, что еблан тут он, а скорбящие, возможно, и не так уж неправы: дыхание сорвалось, глотку перехватило, сердце зашлось в истерике, грозя лопнуть от давления и нагрузки. Ви задохнулся, ухватившись правой рукой за грудь, словно физически пытаясь удержать тупой орган на месте, загнать обратно в рамки. И, скрипнув снова зубами, смирился. Это, блять, начинало уже входить в хуевую привычку. — Но на этом хорошее, похоже, заканчивается.
Он умирал.
Можно было отпираться сколько угодно.
Можно было запихивать этот факт в самый темный угол.
Но от этого было все равно никуда не деться.
Рипер знал.
Знала Мисти.
Знал даже упертый Джонни, в этот момент склонивший голову к плечу, в первый раз отведший взгляд от соло, уставившийся в пол. Джонни, который сам гнал от себя такие мысли нахуй до самого конца.
И Ви поверил. Наконец-то принял этот факт, осознав его. Запихав его себе в глотку целиком, не разделывая. Колючий, режущий, холодный комок правды.
Можно было улыбаться. Шутить. Злиться.
Но это уже ничего не изменит.
Игры закончились. На этом свете его держали только руки и умения Виктора.