Джонни пьяно ухмыльнулся — глаза в глаза, словно этого и добивался своими ласками, ухватил лицо Ви в ладони, наклонился и жадно накрыл его рот своим, впиваясь до боли, кусая попутно. И, кажется, в этот момент наемника фатально вынесло — он ощущал только вкус табака на губах рокера, запах кожи, влагу его рта и твердого гибкого настойчивого языка. Весь, блять, мир сузился до этих невыносимых, охуенных, острых ощущений. Ви восторженно подался навстречу, с жаром впиваясь в ответ, захватывая мягкие губы Сильверхенда, оцарапываясь о колючую жесткую щетину, с наслаждением проходясь ладонями по стройным ногам, затянутым в кожу. Рокербой крупно содрогнулся всем телом, выгнулся навстречу, требовательно приподнимая бедра, и глухо коротко простонал в рот соло.
— Блять, Джонни, блять… — Ви выдрался на миг из пылающего безумия в попытке ухватить немного воздуха, от недостатка которого уже темнело в глазах, но Джонни сцапал хромированной рукой его за загривок, а живой обхватил спину, с ебанутой силой вжимая, вплавляя Ви в себя, заставляя животом и грудью ощутить его стоящий словно каменный член, упирающийся, судя по всему, головкой чуть ли не в ремень. Да блять, у наемника и у самого стояк был такой, что он уже истекал смазкой, хотя еще ни разу даже не прикоснулся к себе. — Погоди…
Годить рокер, кажется, не собирался. Словно не слыша, обхватил Ви за нижнюю челюсть металлическими пальцами и снова безоговорочно упрямо потащил на себя. Соло успел увидеть его глаза и охуеть повторно от какого-то сумасшедшего нездешнего голода. От дикого взгляда Сильверхенда Ви ощутимо продрало с новой силой накатившего бескрайнего желания ознобом вдоль всего позвоночника.
Расстегивать ремень рокербоя все-таки пришлось наощупь, обдирая пальцы о гильзы, так как Джонни не желал ни на минуту выпускать Ви из своих рук. Безбожно лапал, болезненно впивался, невесомо оглаживал, грубо сжимал до боли, соло только успевал бессильно срываться в громкие стоны то от нового мощного засоса на шее, то от чувствительного укуса под кадыком. Джонни умудрялся занять все пространство вокруг — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ни секунды на передышку. Никогда в своей недолгой жизни Ви не мог себе представить, что расстегнуть гребаный ремень может стать такой проблемой, когда тебе так деятельно мешают.
— Да бляяяяять… — когда рокер наконец-то обратил внимание на возню наемника и, отвлекшись на секунду, раздраженно потянулся к своему ремню, попытки Ви наконец-то увенчались успехом. Они столкнулись руками, Джонни подцепил нетерпеливо пуговицу, Ви запустил одну руку за пояс кожаных штанов рокера и, ладонью прикрывая его член от молнии, пальцами второй дернул собачку вниз.
Про впечатляющие размеры, надо сказать, Сильверхенд не пиздел, похвалиться и правда было чем: член его был крупным, ровным, смуглую кожу пересекали четко выделяющиеся вены, темная блестящая головка уже истекала влагой. В целом, Ви раньше в голову бы не пришло подумать так о чужом члене, но он был красив, к нему хотелось прикоснуться.
Только сейчас до соло дошло, что ураган по имени Джонни словно улегся на время. Ви поднял взгляд от члена рокера вверх, и взглянул в лицо Сильверхенда. Тот жадно, с каким-то болезненным любопытством смотрел на наемника сверху вниз совершенно черными прищуренными глазами, явно с усилием удерживая свои сжатые в кулаки руки на покрывале. Ви видел, как подрагивали в напряжении запястья — живое, обвитое вкруговую полосой татуировки, и металлическое, — и пальцы. По телу рокербоя снова прошла крупная судорога, Джонни на миг прикрыл глаза, запрокидывая голову, — темные волосы рассыпались по плечам, — застонал, оскалившись, сквозь зубы.
Стон этот колюче прокатился по венам Ви вместе с горячим потоком крови, да так, что Ви чуть не кончил прямо так, без какой либо стимуляции, как мальчишка, с утреца насмотревшийся порнухи.
Да, о минетах по другую сторону Ви не знал ни хуя, но желание взять этот охуенный красивый член в рот, выдрать из Джонни еще с десяток таких вот коротких хриплых стонов, а если повезет, то, возможно, еще и более длительных и жарких, просто сводило с ума. При таком желании вопрос умения отступал. Качнувшись вперед, Ви языком осторожно собрал прозрачные капли с темной головки, ощущая острый, совершенно незнакомый, но показавшийся охуенным вкус — возможно потому, что это был Джонни, которого Ви любил и принимал без оговорок, — а затем на пробу вобрал член с усилием в рот, пропуская где-то на треть длины. Джонни застонал в полный голос, гибко выгнулся, высоко приподнимая узкие бедра, все еще затянутые в кожу, стараясь вбиться глубже. Солоноватая головка уткнулась Ви куда-то в миндалины, моментально вызывая рвотный рефлекс, заставляя непроизвольно отшатнуться.