Последние дни Ви не брался за заказы, набирался сил перед концертом и приемом псевдоэндотрезина и перед финальным боем за звание чемпиона кулачных боев Найт-Сити. Рокербой настоял на кратком отпуске. Наемник, подумав, согласился. Ебаный биочип после двух памятных кошмарных приступов смилостивился и больше пока не пытался его обнулить, как будто выдохся на время. Почти неделя ожидания подготовки выступления прошла в покое и блаженстве — Ви ел, спал, они с Джонни тренировались в первой половине дня и трахались во второй. И соло чувствовал себя прямо непривычно для последнего времени хорошо — здоровым, относительно счастливым и полноценным.
После секса они крепко сплетались в изнеможении, словно пытаясь слиться окончательно и бесповоротно, и молча, без единого слова, слушали в темноте дыхание и сердцебиение друг друга, пока соло не засыпал, а рокер не исчезал. Пару раз на Сильверхенда находило, и тогда он пиздецки интересно рассказывал о чем-нибудь: об истоках и принципах анархии, о концертных пьяных приколах, о нестандартных заказах, о панковских издевательствах над корпами и легавыми. Почти никогда о критически важном, но всегда завораживающе увлекательно. Ви откликался своими историями — так они по паре часов валялись обнаженными в разворошенной постели, курили, обсыпаясь периодически пеплом, бесконечно с удовольствием подъебывали друг друга, и ржали как ненормальные, до хрипоты.
Иногда мотались в Пустоши. То просто тупили на пейзажи, то заезжали к Альдекальдо: помогали Митчу совершенствовать панцер — по советам рокербоя; болтали с Панам и Солом — это, в основном, наемник, хотя и Джонни, конечно же, комментировал, куда без этого; блаженствовали в компании кочевников вечером у огромного общего костра, попивая пиво — тут кайфовали оба. Вели восхитительный и совершенно непривычный овощной образ жизни.
Рокер теперь почти всегда был рядом. Не проявлялся, как раньше, когда хотел что-то сказать, а присутствовал постоянно. Если применить немного фантазии, можно и вовсе было попытаться забыть весь ужас ситуации и представить его живым. Да только Ви не мог забыть ни на миг. Несмотря на царящую благодать, почти физическое ощущение надвигающегося ядерным составом пиздеца становилось все ярче. Кроме тех моментов, когда они вновь сплетались в голодное и жадное единое целое, оба практически теряя всякий разум и память.
Не так давно, заглянув в электронный список заказов в своей системе, соло обнаружил интересную тенденцию. Сильверхенд в своей мудацкой манере завел идиотскую привычку забивать свои комментарии к заданиям — само собой, чаще всего полные яда, подъеб и сарказма. Местами получались почти что произведения язвительного искусства — настолько характерные для рокербоя, что непосвященным по ним можно было изучать его личность. Из интереса Ви поднял старые записи и прошелся затем по всем — от самого появления в его жизни Джонни и до самых свежих. Старье пестрело уничтожающим пиздежом о бесполезности задуманного, требованиями заняться делом и не размениваться на хуйню. Свежак же неуловимо, но заметно для наемника, отличался: в нем рисовалась заинтересованность в делах и пометки о необходимости помочь тому или иному бедолаге. Насквозь пропитанные обычной иронией, само собой. Но сам факт был удивительным и любопытным. С рокером Ви, конечно же, своими наблюдениями не поделился. Боже упаси. Какой смысл, если нарвешься только на водопады злобного остроумия?
— Ты можешь прихорашиваться и ровнять свою щетину еще с час, конечно, но я должен тебя предупредить, что Нэнс нас с говном сожрет, если мы опоздаем, — пока наемник приводил себя в порядок у зеркала, в поле его бокового зрения Сильверхенд изящно устроился на полу, вытянув ноги, и курил, одновременно пытаясь ловить отблески солнечного света своей энграммной металлической рукой и пускать по полу блики для Нибблза. Ясное дело, что занятие было бесплодным. — Блять, Ви, ну кому не похуй, а? Пусть Кер вылизывается перед своими сольниками — ему положено, он обаятельный. Это ж рок-концерт, а не выхолощенная попсовая вечеринка.
— Если ты был таким нудным и до Арасака-Тауэр, то я теряюсь в догадках, почему тебя никто не пристрелил раньше, — закончив и выйдя из ниши ванной в комнату, Ви ухмыльнулся рокербою и подхватил с дивана самурайку. — Это для тебя тысяча сто двадцать восьмой концерт по счету, на который можно ввалиться объебанным и в грязной майке. А для меня — первый и последний. Так что не говнись. Дельтуем.
Найт-Сити накрывал мягкий теплый вечер. Гомонящие толпы расползались лениво по улицам в поисках занятия на вечер. Пиджаки торопились в центре нырнуть в свои чистенькие бары, чтобы наебениться до потери пульса и забыть наконец-то о выматывающей гонке на износ, простые работяги тянулись устало кто к дому, кто в бары попроще. Легавые привычно бодались в вялой перестрелке с Валентино — видимо, выдохлись уже обе стороны конфликта. Соло не стал останавливать Porsche и вмешиваться: судя по редким огрызающимся выстрелам, представление уже подходило к концу.