С меня хватит. Я не хочу детей. Раньше я мечтала, что они крепче свяжут нас с мужем и мы станем ближе, роднее, но сейчас… Такая перспектива меня пугает. Может быть, это судьба, что бог не дает нам потомство?
— Не поняла, ты почему опять на работе? — раздается удивленный шепот коллеги. — Только утром же сменились.
— Я посижу у вас немного. Лан, только не спрашивай ни о чём, — отмахиваюсь и пробую кофе. Гадость! Горький, как моя жизнь. Но я пью ещё, большими глотками, обжигаясь и не чувствуя боли.
— Опять со своим психиатром поссорилась? — причитает Лана, присев рядом на диван. Дружески поглаживает меня по предплечью. — Слушай, это не дело. Сколько ты будешь от него по роддому прятаться? Не в первый раз здесь ночуешь.
— Так получается, — пожимаю плечами, краснея от неловкости. — Я не готова об этом говорить.
— Если хочешь, поживи у меня. В тесноте да не в обиде, — игриво толкает в бок, чтобы приободрить.
— Тебе твоих близняшек неугомонных мало? — смеюсь, немного расслабившись. — Только меня вам не хватает в однушке.
— Наоборот, мне поможешь, как раз потренируешься обращаться с детьми, — поддерживает непринужденную беседу. — Кто через моих бандиток пройдет, тот в армии не плачет.
— Они прелестные, не наговаривай, — шумно вздыхаю, по-доброму завидуя коллеге. — Спасибо за приглашение, но я как-нибудь сама справлюсь. Всё в порядке, — бубню как мантру. — Передохну и поеду домой.
Собираюсь с духом, проигрываю в голове всевозможные варианты разговора с мужем, формулирую аргументы, но… все они разбиваются о внезапный звонок. Нехотя беру трубку — и выпаливаю до того, как в меня полетят угрозы с того конца линии:
— Да, Марат, прежде чем ты опять начнешь оскорблять меня…
— Прости, — перебивает меня, вгоняя в состояние шока одним словом.
— Что?
Мой супруг часто прибегает к методу кнута и пряника, но при этом он никогда не извиняется. Сегодня — впервые.
Прости?
Не верю своим ушам, с подозрением принюхиваюсь к этому черствому «прянику» и теряю дар речи, когда Марат четко повторяет:
— Прости! Любимая, я был не прав. И ещё.… - делает вдох, чтобы снисходительно выдохнуть: — Давай сделаем ЭКО? Я готов пойти на это ради тебя.
Что-то щелкает во мне, похожее на лязг наручников, — и время останавливается.
Несколько дней спустя. Вторая встреча
— Ты заметно повзрослела, Амина, — менторским тоном произносит Марат, неторопливо размешивая сахар в кружке, ни разу не коснувшись ложкой ее стенок. Никаких посторонних звуков, кроме его грудного, тяжелого баритона. — Не рубишь сгоряча, воздерживаешься от истерик, не позоришь меня при коллегах. Мне это импонирует. Наконец, я рад, что ты вернулась и согласилась на мое предложение.
Сдавливаю в руке губку, выжимая из нее пену, которая тут же смывается проточной водой из крана. Опускаю в раковину вместе с посудой, тщательно вытираю руки, пытаясь за этим нехитрым занятием немного успокоиться.
— Не совсем так, — выдыхаю тихо, но твердо. Оглядываюсь, устанавливая с мужем зрительный контакт, неприятный и гнетущий. — Я обещала подумать, а ты.…
— Не трогать тебя и дать время, что я и выполняю, — делает глоток зернового кофе, который я ему сварила по семейному рецепту свекрови. Принюхивается, морщится и отставляет чашку. Впервые мне плевать на то, что ему не понравилось. Настораживает другое — несмотря на "отсрочку", он продолжает гнуть свою линию: — Надо бы подобрать доктора, который подготовит тебя к ЭКО, а главное — не будет трепаться о твоей проблеме.
— Может, нашей? — поправляю, выгнув бровь. Он мрачнеет, а я невозмутимо занимаю свое место за столом. Марат всегда сидит во главе, а я рядом, со стороны сердца, которого у него нет.
— Пусть так, — цедит через силу. — Я предлагаю обратиться в частную клинику…
— Туда, где лучший гинеколог — мужчина? — как бы невзначай напоминаю.
— Исключено! — рявкает, хлопнув ладонью по столу, а затем добавляет мягче: — Ты же знаешь…
— Да, поэтому бы хотела и дальше наблюдаться у своего врача при больнице, — отвожу взгляд, как будто Марат может прочитать мои мысли. — Конфиденциальность она гарантирует.
— Хмм, я кому угодно рот заткну деньгами или другим способом, — рычит, чернея от злости. Смотрит на меня исподлобья. — С подружками не трепись об этом.… дорогая, — добавляет, смягчая посыл.
— Откуда у меня подруги, Марат? — усмехаюсь нервно. — Я, кроме дома и работы, ничего не вижу. Кстати, мне пора на смену…
— Я подвезу, — мгновенно вскакивает с места.
Это не забота, а контроль. После моих слов о разводе муж ни на шаг меня не отпускает, готов выполнить любую мою прихоть, хотя я ничего не прошу, ведёт себя преувеличенно трепетно и внимательно, незаметно затягивая удавку на моей шее. Спасает только работа, но ее надолго не хватит.
— Пятиминутка! — заговорщически шипит Лана, как только я переступаю порог отделения. Не позволив мне переодеться, накидывает халат на плечи и тащит за руку в ординаторскую.
— В выходной день? — удивленно свожу брови к переносице. — Что-то случилось в отделении?
