Соединив кисти над столом, Амина лихорадочно перебирает пальцами, то и дело цепляя короткими ногтями кольцо. Не выдерживаю. Подаюсь вперед, перехватываю маленькую прохладную ладонь, крепко сжав, — и нагло стягиваю золотой ободок, с отвращением отбрасывая его к бумагам. Звякает об деревянную поверхность и ребром становится между папками.
Стиснув зубы, я испепеляю побрякушку взглядом, а Амина настороженно косится на меня.
— Никаких украшений и маникюра. Это запрещено, — откашлявшись, объясняю как можно спокойнее.
— Я знаю, не успела снять. Извините, — напряженно цедит, не сводя с меня прищуренных глаз. Будто боится, что нападу.
Наощупь находит свое кольцо, надевает его на цепочку на шее и прячет под блузкой. Подумав, застегивает верхние пуговицы, упаковывая себя по самое горло. Проследив за её неловкими действиями, я неровно отрываю листок из блокнота, пишу на нем свой номер, стараясь выводить цифры разборчиво, а не врачебным почерком.
— Я вспомнил, что у тебя нет моего телефона, — протягиваю Амине записку, которую она берет за уголок. — На случай, когда тебе потребуется помощь. Лучше выучи, если опять останешься без денег и сумки посреди дороги.
— Но я ни о чём вас не просила…
— Такие, как ты, обращаются, когда уже поздно, — мрачно чеканю, и она меняется в лице. Выглядит оскорбленной. — Что по поводу твоих родителей, Амина? Их нет? Или по каким-то причинам они не могут тебя принять?
Поздно понимаю, что задел её за живое. Может, и к лучшему — быстрее очнется. Иногда надо хорошенько встряхнуть жертву, чтобы пробудить желание жить и бороться.
— Пожалуйста, хватит! Вы позволяете себе лишнее, — фыркает она раздраженно, подскакивая с места и упираясь сжатыми кулачками в край стола. — Вы ничего обо мне не знаете, чтобы делать какие-то выводы.
— Так расскажи, я именно за этим здесь, — выпаливаю как на духу, но от моего откровения Амина отшатывается, испугавшись ещё сильнее.
— Вы преследуете меня? — сводит брови к переносице. — Это что-то нездоровое.
— Согласен, — задумчиво бросаю, мысленно ругая самого себя. На хрена лезу? Какого чёрта уехать не могу? Даже после того, когда мне прямо указали на выход.
Повисшую тишину разрывает стук в дверь. На пороге появляется кто-то из сотрудников. Я не запомнил имен подчиненных — был сосредоточен на Амине.
— Герман Янович, вас вызывают в смотровую, — сообщает запыхавшаяся девушка в медкостюме и маске, спущенной на подбородок. — У пациентки начались схватки раньше времени.
— В смысле, раньше времени? — подрываюсь на ноги, а Амина взволнованно оглядывается. — Преждевременные роды? Сколько недель?
— Срок в норме, тридцать девять с половиной… Я имею ввиду, что плановое кесарево назначено на послезавтра, а она…
— Ребёнку виднее, когда появляться на свет, — выплевываю с усмешкой. В нашем деле иногда лучше не идти против природы, а подстраиваться под нее, аккуратно помогая. Тогда больше шансов, что она отдаст дитя целым и невредимым.
— Но.… - округляет губы в форме буквы «о». — Тазовое предлежание. Готовить роженицу к экстренному кесареву, да? — гнет свою линию, как зашоренная.
— Стоп, мать вашу! — повышаю тон, но вздрагивает только медичка. Амина даже бровью не ведёт. Наверное, начинает привыкать ко мне. Зато внимательно слушает наш разговор, включаясь в работу. — Вам тут не курсы кройки и шитья. У меня сама родит.
Широкими шагами пересекаю кабинет, на пороге запинаюсь и оборачиваюсь.
— Амина, переодевайся — и за мной, — строго приказываю. — Только быстрее, иначе они без нас половину роддома перережут, им только волю дай.
— Поняла, Герман Янович, — охотно отзывается она, демонстрируя собранность и опыт. — Дайте мне пару минут.
Срывается с места, вихрем пролетает мимо меня, задев плечом, и с горделивой осанкой направляется к медсестринской. Опешив на секунду, я с улыбкой смотрю ей вслед. Начинаю понимать, что имела в виду моя бабка. Несмотря ни на что, в Амине чувствуется внутренняя сила.
Эта девушка особенная.
Не раскисает, хотя буквально минуту назад мне казалось, что она на грани. Падает и поднимается, набивает шишки и идет дальше. Это вызывает уважение и кое-что ещё, о чём мне думать рановато. Ни одна баба меня так не цепляла, как она — чужая жена, с которой я почти не знаком.
Сработаемся точно, а остальное — решим в процессе.
Неделя спустя. Предложение
Амина
Герман вызывает противоречивые чувства…
Как врач он профессионал. Буквально на следующий день после того, как он принял естественные роды у сложной пациентки, весть об этом разнеслась по всему отделению — и к нему буквально выстроились очереди из будущих мамочек. Даже деньги предлагают, но принципиальный доктор взяток не берет. Неудивительно, ведь в Германии он в день зарабатывает больше, чем здесь за месяц. Демин ни в чем не нуждается, но всё равно непонятно, зачем остался?
