Тишина давит. Выворачивает душу наизнанку. В голове — сотни сценариев предстоящей встречи, а среди них раненой птицей бьется деструктивная мысль:
Разозлившись на самого себя, я подскакиваю с места и нервно меряю шагами пол. Сжимаю руки в кулаки, прячу их в карманы брюк и останавливаюсь у окна, из которого открывается вид на заросшее травой футбольное поле.
Вдох.… Протяжный выдох… Ни хрена не помогает!
За спиной скрипит дверь…
— Кто вы такие? — грозно гремит на весь кабинет, и я мгновенно узнаю этот хриплый, командный голос. — И какого дьявола вам здесь надо?
— Морского, Миш, — медленно поворачиваюсь. Схлестываемся взглядами, и я не могу сдержать улыбки. — Привет, брат….
Первая реакция — грубо выругаться, дать мне по морде и за шкирку вышвырнуть из клуба — так и остается нереализованной. Читаю это по его вспыхнувшим глазам, в которых отражаются мои.
Мы смотрим друг на друга, как в зеркало. Черт! Близнецы, но в то же время полные противоположности. Мы словно две половины единого целого.
— Мне тебя не хватало, братишка, — тихо признаюсь на эмоциях.
Миша, как обычно, кремень. Изучает меня пристально, не моргая и почти не дыша. Пытается оправиться от шока. Он обращается в огромную, серую каменную глыбу. Ни один мускул на лице не дрогнет, кулаки разжимаются, по виску стекает капля пота после тренировки.
Огонь войны постепенно гаснет, а вместо него на дне его зрачков загорается надежда.
В полном безмолвии отчетливо стучат стрелки часов.
Секунда... Две.… Вечность…
— Герман, — неуверенно выдыхает он, будто в трансе.
— Ты.… вспомнил меня? — делаю шаг навстречу. Бьюсь о невидимую преграду.
— Не думаю, — встряхивает головой, отгоняя от себя наваждение. — Просто имя всплыло в голове.
— Ты угадал…
Рваным движением он оттягивает влажный ворот футболки, тяжело дышит, будто ему не хватает кислорода, и с протяжным, растерянным «Мда-а-а» проводит пятерней по короткому ежику на затылке. Держит меня на расстоянии, словно боится дать слабину и показаться уязвимым. В этом весь Михаил. Суровый Медведь без чувств и эмоций, боевая машина, но под стальной бронёй скрывается обычный ранимый человек, который потерял себя на целых семь лет.
— Бирюк, — бросаю в шутку, уносясь мыслями в прошлое, когда между нами были стычки.
Невозможно подобрать адекватных ситуации слов, поэтому я молча обнимаю брата, ломая его защиту. Ледяной истукан оттаивает, неуклюже хлопает меня по спине.
— Сопляк, — парирует он на автомате. Точь-в-точь как много лет назад.
— Михаил, у вас какие-то проблемы? — врывается в кабинет директор. — Извините, что без стука.
Мы одновременно поворачиваемся к ней, синхронно хмуримся. Она в этот момент наверняка думает, что свихнулась или у нее в глазах двоится. Чересчур любопытная баба, и, если не ошибаюсь, Миша разделяет мое мнение.
— Никаких проблем, — сурово чеканит брат. — Ко мне семья приехала, отмените тренировку.
— Но… — она хочет поспорить, однако так и не решается. — Хорошо. Поставлю вам сегодня выходной. Вы знаете, что я всегда готова пойти навстречу. Вы столько сделали для нашего клуба, вложили силы и средства, — лебезит перед ним.
— Угу, — буркнув равнодушно, Миша направляется в раздевалку, на ходу стягивая с себя мокрую футболку.
Директор стыдливо отводит взгляд и удаляется, а я отступаю к Амине, которая все это время сидела тихо, как мышка. Мягко улыбнувшись, она ныряет в мои объятия.
— Я так рада, что вы нашли друг друга, — растроганно всхлипывает, но почти сразу же отшатывается от меня. — Но от тебя воняет его потом. Прости, — морщит носик.
— Беременяшка моя любимая, — по-доброму смеюсь, но больше не приближаюсь к ней. Токсикоз — коварный зверь. Причем на мой естественный запах она так не реагирует. Привыкла. Мы с ней стали родными.
— Твоя жена ждёт ребёнка?
Миша быстро возвращается, переодевшись за считанные минуты. Армейское прошлое дает о себе знать. Пока горит спичка... Сейчас на нем обычный свитер, тёмные джинсы и ботинки. За семь лет его стиль поменялся на спортивный, но военная выправка и сила духа никуда не делись.
— Да, у нас будет мальчик.
Я аккуратно приобнимаю Амину за талию. Миша окидывает нас долгим, непроницаемым взглядом, на мгновение задерживается на аккуратном животике, выпирающем из-под распахнутого пальто…. Некоторое время он размышляет о чём-то, напрягается, будто копается в чертогах своего сознания. Опомнившись, заставляет себя отвернуться, чтобы не смущать нас.
— Поздравляю, — роняет с затаенной грустью. — У меня есть семья, Герман?
— Да, конечно, — резко выпаливаю. — Ты не Панкратов, твоя фамилия Демин. У тебя есть родители, я, бабушка, тетка…
— А жена? Дети? — перебивает меня. — Кто-то ждёт меня? Там…. - неопределенно взмахивает рукой, избегая слова «дома». Не верит до конца. Пока что он беспризорник.
— Нет, ты холостой. Это абсолютно точно, — пылко убеждаю его, не сразу осознав, что таким образом забираю у него последнюю надежду.
