— Здесь очень холодно, — выдыхаю клубок пара изо рта, кутаюсь в шубу и льну к своему мужчине, нуждаясь в его тепле.
— Потерпи, родная, сейчас возьмем такси, — целует в висок, крепче обнимает меня за плечи и прижимает к себе. — Проведем эту ночь в отеле, а утром поедем дальше. Я прикинул примерный маршрут — он займет часов шесть. Боюсь, тебе будет тяжело… Может, ты.…
— Нет, я с тобой! До конца, — твердо стою на своем. — Тем более, доктор заверил меня, что опасность миновала и с малышом всё в порядке. У меня есть выписка, справка и разрешение на перелет. Или вы забыли, Герман Янович? — игриво рассказываю ему то, что он и так знает.
Демин и есть мой врач, единственный и неповторимый. После истории с Богомоловой он не доверяет меня никому. Перед тем как отправиться на поиски его брата, мы прошли все необходимые анализы, сделали УЗИ, хотя я и так заверяла, что чувствую себя прекрасно. Даже противная тошнота прекратилась. Недаром говорят, дома и стены лечат. Меня же исцелила любовь Германа, а его забота напитала энергией и силой.
— Амина, ты не оставила выбора своему доктору, — парирует он строго. — Обещала прилететь следующим рейсом, если я не возьму тебя с собой. Уж лучше ты будешь под присмотром, моя упрямица.
В ответ я расслабленно смеюсь, уткнувшись носом в шерстяной шарф, и зажмуриваюсь от ледяного ветра. Мокрые снежинки летят в лицо, залепляют глаза, норовят попасть за шиворот. Несмотря на отвратительную погоду в суровых северных широтах, мне невероятно хорошо. Не хватает лишь Мишани, которого мы побоялись брать с собой — всё-таки он ещё слишком слаб, так что пришлось оставить его под чутким надзором бабушки и тёти.
— Осторожнее на дороге, не гоните, — важно инструктирует Демин таксиста. Переживает, чтобы меня не укачало.
Порой он слишком опекает меня, словно пытается компенсировать каждый день, когда его не было рядом. Просит прощения каждым своим поступком, а я давно не виню его. Отпустила обиду, поняла и приняла любимого мужчину. Он все делал правильно, в то время как я чуть не погубила наши отношения недоверием. Но всё позади.
Отныне я буду рядом. Всегда. В горе и в радости.
Размеренная езда в жарком салоне автомобиля убаюкивает, и я, зевнув, роняю голову Герману на плечо. Не замечаю, как засыпаю в его уютных объятиях. Он что-то нашептывает мне, невесомо целует, бережно сжимает в руках, как в коконе.
— Амина-а, просыпайся, нам принесли ужин, — шелестит над ухом, с трудом проникая в затуманенное приятной дремой сознание. На щеку ложится широкая ладонь, ласково гладит. — Соня моя….
Губ касается мягкий поцелуй, который окончательно приводит меня в чувство.
— Что? — шепчу с улыбкой и сладко потягиваюсь, утопая в подушках. — Как? А.…
Подскакиваю на постели, часто моргаю и шокировано осматриваюсь. Не помню, как оказалась в небольшом, но уютном номере отеля. Мы сели в такси вечером, а сейчас за окном — звездная ночь.
— Все хорошо, Амина, тебе полезно отдыхать, — усмехается Демин, двигая ближе тележку с едой. — Ты так крепко уснула в такси, что я не посмел тебя тревожить. Благо, на ресепшене вошли в положение и без проволочек отдали мне ключ, чтобы я скорее отнёс беременную жену досматривать сны.
— Боже, как стыдно, — выдыхаю, подтягивая на себе одеяло. Герман даже раздеть меня успел, а вещи аккуратно сложил на стуле рядом, чтобы не помялись, а я без труда могла дотянуться. — Мы ещё и не женаты, а тебе приходится со мной носиться.
— Мне кажется, нам давно пора закрыть этот вопрос, — хмуро бросает он, резко изменившись в лице. — Я устал доказывать всем, что ты моя, — пронзительно смотрит на меня, пробираясь в самую душу, — в том числе и тебе.
— Думаю, ты прав, — лепечу одними губами, не сводя с него глаз.
— Формулируй точнее, Амина, — в приказном тоне рычит Демин, до боли напоминая того самого грубого доктора, которого мне посчастливилось остановить дождливой ночью на пустынной проселочной дороге. С тех пор прошло больше года, между нами столько всего случилось…
Настал момент решить раз и навсегда, кто мы друг другу.
— Я хочу замуж, — тихо смеюсь от счастья, — за тебя, Герман Демин! Чёрт бы тебя побрал, — ругаюсь в его стиле, только цензурно.
— Исполнять твои желания — мой долг, — загадочно ухмыляется. — Ты пока выбирай, что наш малыш будет на ужин, а я сейчас…
Кивнув на тележку, он скрывается в коридоре. Недоуменно провожаю его взглядом, но следом отвлекаюсь на аппетитные ароматы еды. Укутавшись в простыню, с воодушевлением заглядываю в тарелки. Столько блюд для меня одной, будто я вынашиваю слоника. Наверное, Герман весь ресторан ограбил, а остальные гости отеля вынуждены теперь умирать от голода.
— М-м-м, — мычу с наслаждением, подцепив креветку и окунув её в малиновое варенье.
— Да у нас растет гурман, — насмешливо произносит Герман, возвращаясь с ноутбуком. — Приятного аппетита вам обоим, любимые.
Чмокнув меня в щеку, нежно проводит рукой по животику, а потом садится рядом, скрестив ноги по-турецки. Достает наши паспорта, подключается к интернету…
— А что ты делаешь? — бубню с забитым ртом.
