Вся троица погрузилась в воду, предварительно слегка остуженную бесом. Мартын сделал это легко, не так топорно, как недавно остудила воду присутствующая здесь юная ведьма, чем вызвал многозначительные взгляды друг на друга и едва сдерживаемые улыбки своих спутниц, которых, впрочем, он не увидел, поскольку в это время был занят. После бес залез в воду и прикрыл глаза от удовольствия. Все остальные проделали то же самое, после холодного душа на улице, они были совершенно счастливы.
Любе почему-то неожиданно вспомнилось детство и родители. В праздники они так же собирались все вместе, только не в онсэне, конечно.
Откуда-то приятно повеяло тёплым запахом цветов, очевидно Кицу или Мартын принесли с собой розовое масло.
Розы папа всегда дарил маме на праздники. В их семье могли не купить ёлку на Новый год, но розы… это было святое.
Девушка вспомнила сияющие глаза своей мамы и довольную улыбку отца. Тут же эта мимолётная мечта подхватила её на своих волнах и унесла куда-то за пределы этого вечера.
Бес заметил перемены в настроении хозяйки, и даже слегка заглянул за горизонт её мыслей, но дверца тут же захлопнулась. Кицу научила Любашу какому-то простому и очень эффективному лисьему способу прятать мысли.
Мартын огорчённо посмотрел на девушку и спросил:
— О чём мечтаешь?
— Это, наверное, очень глупо, — вздохнула Люба, и тихо добавила, — я не скажу.
— Какая ерунда. Если так рассуждать, то всё наше существование — одна большая глупость. Говори уже, нехорошо начинать предложение, если не хочешь его закончить, — заявил Мартын.
Он уселся поудобнее, вытянув ноги, и явно ожидая продолжения.
— Я тебе ничего и не говорила, это были только мои мысли. Ну, ладно, скажу. Ты же не отстанешь, я тебя знаю. Только не смейся. Подумала, что хочу небольшой домик в тихом месте, где никому не будет до меня дела. И ещё, чтобы непременно там был цветущий сад с розами, мама очень любила эти цветы, хотя так редко могла себе их позволить, — вздохнула она и продолжила мечтать. — Утро пусть начинается с ласкового солнечного луча, крадущегося по подушке, и с пения птиц, а заканчивается день приятной усталостью и гудением пчёл, спешащих в улей, чтобы отдохнуть, а завтра обязательно вернуться.
Она говорила это, прикрыв глаза, словно рассказывая, про то, что видит где-то рядом, и стоит только протянуть руку, до всего этого без труда можно дотронуться.
— А ещё речка, там обязательно должна быть речка, или хотя бы ручей, весело журчащий неподалёку, — добавила, подытожив, девушка.
— Красиво, — произнесла, улыбнувшись Кицу. — Но такое место лучше сберечь для старости. Тишина, покой… впрочем, мне нравится. В подобных садах время течёт по иному, да и сама жизнь тоже.
Кстати, с такими способностями рисовать в воображении несуществующие сады, несколько веков назад ты вполне бы могла быть поэтом при дворе императора, была такая должность. Ведь так красиво описывать несуществующие в природе места может не каждый.
Люба засмеялась, а Мартын задумался, запах роз он тоже почувствовал, да и лиса не просто так заводила носиком.
Бес с Кицу украдкой переглянулись, но промолчали. Любины мечты имели аромат, причём не какой-то там воображаемый, а самый что ни на есть настоящий.
Человека с такой редкой способностью Мартын встречал впервые, тут было над чем подумать. Девушка оказалась совсем не так проста, как они с Пелагеей Ивановной себе представляли, когда искали наследницу. Оно и понятно, кровь не вода, если магия в ней есть — то она есть, как ни крути. Но у Любы магия была такой необычной, редкой, утончённой и в то же время очень сильной. Давненько он не чувствовал пронизывающего насквозь трепета при встрече с волшебством. Даже неосознанно его хозяйка могла такое, что не каждая опытная ведьма вообще была в силах сотворить. Магия этой девочки набирала свою мощь постепенно, внезапно сверкнув то одной яркой гранью, то другой, заставляла восхищаться ею.
Люба же, казалось, ничему не удивлялась. Всё происходило очень естественно, и она, очевидно, предполагала, что так и должно быть.
На следующий день погода порадовала ярким солнцем. Перед обедом Кицу с Любой отправились прогуляться по пляжу, которому осень помогла опустеть. Мартын сделал вид, что отпустил их одних, наблюдая с каменного балкона, как океан, играя волнами, заставляет его хозяйку смеяться от восторга. Только на пару минут он потерял их из виду, когда подружки зашли за скалу. Бес тут же взлетел в небо серой чайкой, успокоившись лишь тогда, когда снова увидел Любу.
Вернулись Кицу и её гостья довольные, немного запыхавшиеся от подъёма. Стол был уже накрыт, и они с удовольствием ели разные вкусности, приготовленные Мартыном, непринуждённо болтая.
— Кицу, а что делали те машины на пляже, которые складывали песок в огромные мешки? Зачем они его убирали? Там что-то хотят строить? — спросила Люба.
— Нет, строительства там не предвидится, — улыбнулась лиса, отвечая на её вопрос. — Такое происходит каждую осень, ты же видела, пляжи опустели, сезон подошёл к концу.
