Душевный протест, пробудившийся ещё в самом начале этого распорядительного монолога, когда уже было понятно, что её готовят к наихудшему, но тогда колеблющийся и боявшийся показаться наружу, теперь уверовал в свою правоту, наплевал на приличия, сомнения, очевидное и здравый смысл и возразил со всей обиженной нарочитой смелостью. Прерывисто дыша, учащённо моргая, она принялась пролистывать книжку вперёд и назад, мельком вглядываясь в многоэтажные таблицы, плотно заселённые цифрами и неведомыми закорючками, начерченные от руки ровные круги и казавшиеся злыми горбунами ромбы – непостижимые, сложные ведические расчеты, – точно пыталась с ходу разобраться в том, на что уходят годы и десятилетия и во всем этом, неимоверном, выискать глупую ошибку, случайный просчёт.
Напротив сидит господин Гопал, уважаемый в округе человек, астролог со стажем, унаследовавший от тестя – в прошлом тоже почитаемого и даже знаменитого в городе астролога, – не только уникальные, как было сказано в висящем на стене дипломе, познания джьотиша24, нумерологии и рейки25, но и «Кабинет предсказаний и анализа судьбы» со всей его клиентурой, включая и эту нервную пожилую страдалицу. Поглаживая выкрашенную хной в цвет спелой тыквы бородку и время от времени ёрзая большим задом в кожаном кресле, отчего то взвизгивало, словно придавленный котёнок, он внимательно наблюдает за женщиной. Несмотря на свою холёность, выглядит при этом несчастным. Впрочем, что обыкновенно для случая, когда составленное им толкование не сулит ничего хорошего. По опыту он знал: образ сопереживающего чужому горю человека, способен не только смягчить негодование расстроенного посетителя, но и вызвать симпатию и даже жалость. А последняя, как известно, – залог хороших чаевых.
Роль эта давалась ему сегодня особенно легко, так как играть её не требовалось: уныние отражало истинное положение души. Во-первых, потому что натальная карта Раджеша, приёмного сына пришедшей, оказалась на редкость плохой, одной из тех, к которой невозможно подобрать рекомендаций, как невозможно перекроить уже сшитый костюм, или как любил говаривать его предшественник, добиться исполнения команд от ужаленной скорпионом пьяной обезьяны. Во-вторых, потому что о чаевых можно было забыть: женщина бедна, к тому же вдова с тремя детьми. В-третьих, потому что время обеда. Желудок скрипит. Мысли растекаются и все в сторону тарелки дала с рисом и стаканчика пенящегося молочного чая, поджидающего в ресторане по соседству. Но всё же господин Гопал терпелив, не расслабляет поддельно виноватой улыбки, ноющего живота и следит за тем, как некрасивые женские истёртые ладони, обтянутые тугими пружинами дешёвых браслетов, ведут бестолковую войну с невидимым врагом, чудящимся им меж расписанных страниц. На миг ему даже показалось, что эти сумасшедшие ладони отделились от могучих рук и вообще от всего её большого, как бы даже и неженского тела, обёрнутого в выцветший шёлк, обрели свободу и надумали придушить.
Он немедля взглянул на кварцевую пирамидку, стоящую на столе справа от него, миниатюрную, но влиятельную, заговорённую специальной мантрой на устранение негативной энергии и очищение биополя, направляя всё внимание на её острый розоватый кончик, где, как считалось, и «сидит» целительная мощь кристалла. И в тот же миг левая грань, обращённая к окну, осветилась и замерцала, подмигивая ему и заверяя свою благосклонность.
«Ну, и чудеса!» – хотел было подивиться астролог, но мысль его прервал звучный влажный всхлип. Он глянул на даму. Та по очереди обтирала ладонью ставшие рыхлыми и мокрыми от слёз щёки, и… Вот так и вправду чудо: перед ним была другая женщина! Та не боролась, не противилась; сидела, откинувшись на спинку стула с прямыми расслабленными ступнями, а её глаза… это были не те глаза, что с минуту назад бесились и искрились гневом, это были обессиленные глаза, побеждённые, устланные тёплой ватной плёночкой. Похоже, негодующее в ней примирилось с очевидным: то, что казалось предлагаемым, на самом деле было данным. Складки на её крупном лбу и переносице успокоились. Неровный пробор снова вытянулся прямой серебряной цепочкой.
Ну, наконец-то! – обрадовался астролог, но виду не подал. Деликатно откашлявшись и улыбнувшись с нежностью, на какую только был способен, проговорил:
– Ничего не попишешь, книги судеб выходят в свет в ту же минуту, что и их владельцы. Никому не под силу их редактировать. Я всего лишь переводчик…
А через мгновение, будто что-то вспомнив, добавил:
– Не отчаивайтесь! Не всё так плохо. Небеса наградили мальчонка чуткостью, добротой и преданностью. Они-то и будут его главными помощниками.
Зелёную брошюру женщина обернула платком и через много лет передала приёмному сыну. Он до сих пор её хранит, а вот паспорт за ненадобностью так и не получил.
«Жизнь полная драматизма, нездоровых пристрастий и только дальние родственники» – было записано в том важном документе. Сноска: дальние – значит, те, что будут далеко.
