В кафе-мороженое, куда меня затянул Реми, мороженого, как назло, не оказалось, но были молочные коктейли. Дыша через открытый рот, я ткнула на первый в списке, тот, что назывался «фалуда». Времени на раздумья не было, название мне понравилось, да и мороженщик одобрил, заблестев в глазах и покачав головой задорным колокольчиком. Я взмолилась: «Если можно, побыстрее! Пли-из!» Он немедля удалился и загремел посудой из соседней комнаты. Я радовалась и не находила себе места. Фужер прибыл минуты через три, во время которых две пары взрослых и одна – детских рук активно нагоняли воздух в направлении обожжённого пакорой языка. Мороженщик поставил его на столик передо мной. Я уставилась на бокал и онемела. Через мутный пластик просвечивалась густая розовая молочная смесь в чёрную крапинку и слои чего-то иссиня-зелёного с кровавыми подтёками в глубине. Там, кажется, ещё что-то булькало, перемежалось и даже шевелилось. Я нервно сглотнула и прикоснулась к торчащей из бокала длинной ложке. Субстанция будто отозвалась, оживилась, и из пучины показались фрагменты фруктовой мякоти, остриженные ногти, белые пёрышки и ещё нечто цветное и очень правильной формы. Кубики лего, – подумала я. Сквозь всклокоченные гребешки взбитых, но тяжёлых сливок, выползала тягучая жижа. Багровыми ручейками она переливалась через края и, пробираясь вдоль стенок вниз, замертво останавливалась на полпути, так и не капнув.
– Это фалуда? – на всякий случай переспросила я, переводя взгляд на мороженщика.
Тот всё ещё стоял рядом, и его глаза по-прежнему блестели. Пока я таращилась на блюдо, напоминавшее вывернутого наизнанку и искусно впихнутого в бокал петуха, он таращился на меня, вроде как предвкушая моё предвкушение. Правда, теперь, заметив, как я испугалась, улыбка с его лица немного сошла. «Да, мадам» – сказал он и снова утвердительно затряс головным колокольчиком, да так живо, что изнутри послышалось лёгкое дзиньканье.
– Пей скорее! – командовал Реми.
Я ничего не ответила, снова сглотнула жгучую от пакоры слюну, выдохнула и, зажмурив глаза, потянула в себя странное питьё, интенсивно внушая себе, что оно мне во благо, что это что-то вроде лекарства или переливания крови.
Каждый бармен знает, слово «коктейль» происходит от английского: «cock tail», означающее дословно «петушиный хвост». Но не каждый бармен догадывается, что сами петушиные перья имеют весьма опосредованное отношение к коктейлям и попали в название напитка вовсе не из-за перьев, которыми, согласно легенде, украшали выпивку, а благодаря английским торговцам лошадьми. Вернее, самым подлым из них, придумавшим ужасный трюк. Выставляя на продажу старых кобыл, они вкладывали им в зад, о боже, кусочки имбиря и острого перца. Жгучие суппозитории действовали безотказно – в глазах бедных животных зажигался дьявольский огонёк, а хвосты их буквально оживали и вздёргивались. Эту ретивость во взгляде и «петушиные хвосты» наивные покупатели принимали за игру молодой крови, бойкую энергичность и выкладывали за таких лошадок приличные деньги. Находчивые же и бездушные купцы ухмылялись, хлопали себя по пухлым карманам и поговаривали, извращая смысл известной присказки: «Молодость тратится на приобретение богатства, а богатство на покупку молодости». При чём же тут коктейли? Да при том, что те же имбирь и перец в то время добавляли и в напитки, которые подбадривали и оживляли даже самых древних джентльменов и мадам, за что и получили прозвище «петушиный хвост».
– Ммм… – мычу я, поглощая фалуду и размышляя о том, что в Индии «петушиный хвост», скорее всего, понимают буквально и потому присутствие его в любом коктейле обязательно.
– Ну как? – в один голос спрашивают Реми и мороженщик.
Я безмолвно машу головой, проглатывая не опознанные языком предметы и, наконец, выдаю:
– Очень сладко и скользко!
Мороженщик тут же облегчённо выдохнул и снова заулыбался. Он наверняка подумал, что сказанное мной было комплиментом.
– А что вы туда кладёте? – поинтересовалась я.
– Много чего, – ответил он. – Молоко, розовую воду, семена базилика, фрукты, орехи, желе, вермишель, взбитые сливки, кокосовые стружки, немного специй и…
– Сахарный сироп?
– О да, конечно, сахарный сироп!
Выходя из кафе, говорю:
– Хорошая новость в том, что молоко действительно нейтрализует. А плохая – в том, что за последние полчаса я поправилась как минимум на килограмм.
– Ничего, – успокаивает Реми. – Пару раз искупаешься в океане и похудеешь.
