— Постарайся найти общий язык с Венерой, а я прослежу за тем, чтобы твой муж всегда был, блядь, запакован в гидрокостюм, и случайно не убился. У мальчиков уже есть крестный, значит этот вариант отпадает, нам остается крепко и близко подружиться нашими замечательными семьями. Ради детей.
— Какая глупость. И, кстати, есть проблема.
Я быстро пересказываю ситуацию с официанткой, и заканчиваю фразой:
— Мы палимся.
— Скажи ее имя, — он тянется к телефону.
— Плевать на официантку. Мы палимся, это может быть опасным для твоей легенды. У меня не получается вести себя отстраненно, я плохая актриса.
— Ты прекрасная актриса, Рада. Официантку уволим остальным в назидание. Эти отели относительно новые, народ как следует не сработался. Везде нужна хозяйка.
— У тебя как раз есть Венера.
— Ревнуешь? — вкидывает он. — Я тебя тоже к этому строителю ревную. Хотя дал себе слово, что не буду. Жизнь случилась с нами, достаточно приключений. А кулаки так и чешутся.
— Мужу. Законному. Он сделал то, на что у тебя бы не хватило бы ответственности.
— Кто тебе сказал, что жениться на такой красавице, как ты, подвиг?
— Мне пора к детям. Славный у тебя проект, спасибо, что все показал, — иду к дверям, ощущая сильнейший диссонанс внутри.
— Я провожу и поиграю с ними. Покажешь, как?
— Они обожают пластилин, — говорю резковато.
— Серьезно?
Мы выходим из кабинета, спускаемся на первый этаж, где я вижу Ростислава.
От неожиданности спотыкаюсь. Спортивный флисовый костюм зеленого цвета, черный жилет, кроссовки. Спокойное выражение лица. Он стоит на ресепшене, о чем-то говорит с администратором. Прекрасный мужчина из другой реальности. А я нахожусь на пересечении.
Он замечает меня и улыбается.
— Слава богу! — восклицаю я, подбегая.
Крепко обнимаю за шею, Ростик сжимает мою талию, отрывает от пола и кружит.
— Все в порядке? — шепчу я.
Он бросает взгляд за мою спину, потом смотрит в глаза.
— В полном. — Обхватывает мое лицо и целует в губы. — Я так тебя хочу, не мог больше терпеть в этой больнице.
Жар опаляет щеки. Я неуклюже прерываю неожиданный поцелуй, и тут же чувствую болезненный укол вины: не хочу обижать Ростислава.
Давид наблюдает за нами. Да, он пообещал, что мы будем «дружить», но я не из тех, кто сознательно создает напряжение, сталкивает мужчин лбами. Вот и не отвечаю взаимностью. Просто хочу, чтобы все было правильно.
Эти мысли усиливают вину перед мужем. Я не сделала ничего плохого, но самого факта наличия секретов — более, чем достаточно, и мне становится невыносимо.
Я вцепляюсь в мужа, льну к его груди. Мы снова целуемся.
— Вау! Вот это любовь! — вполголоса переговариваются администраторы, и Ростик добавляет вслух:
— У нас медовый месяц.
— Вау! Поздравляем!
Мои щеки горят так, будто я в костре стою.
— Ты не представляешь, как я за тебя волновалась, — шепчу напуганно и абсолютно искренне. — Я… просто не знала, что делать.
— Я же тебе обещал, что все будет нормально, — говорит Ростислав, и дождавшись моего кивка снова обнимает. — Я и о тебе позабочусь, и о себе.
Меня не покидает странное ощущение, будто мы не тонем в эмоциях, а играем на публику. Обычно Ростислав ведет себя естественно и непринужденно, сейчас же строит из себя альфа-самца, и это ему не очень идет. Я бы… наверное, не выбрала мужчину, который обожает публичность. Это просто не мое.
И тем не менее, я обнимаю его в ответ, а когда мы, наконец, отлипаем друг от друга, Ростик делает вид, что замечает Давида. Делает пару шагов в его сторону и протягивает руку.
— День добрый! Прости за срыв рыбалки.
Давид отвечает на рукопожатие.
— Ерунда. Главное, чтобы все остались живы-здоровы, и не подали в суд на Бухту.
Шутка стандартная, призванная смягчить ситуацию, и все выдавливают из себя вежливые смешки.
— Вы куда-то шли? — уточняет Ростислав, при этом слово «вместе» повисает топором в воздухе. Муж не произносит его, не давит интонациями, но я ощущаю крепкую ладонь у себя на талии и по-прежнему жар на лице.
— Мы обсуждали сделку, Давид показывал план будущего отеля.
— И как?
— Занимательно, — говорю я. — Карты ему в руки.
— Серьезно? Ты все продаешь?
Быстро киваю, и мы снова касаемся губ друг друга в поздравительном поцелуе.
— Это прекрасные новости, Рада. Давид, вас тоже поздравляю!
— Благодарю.
Мой взгляд бегает.
— Вы уже закончили? Я могу ее похитить ненадолго? — спрашивает Ростислав.
Я замираю. Давид медлит буквально секунду, после чего отвечает нейтрально:
— Разумеется. Дальше юристы займутся уточнением деталей сделки, а вы можете отдохнуть. Берегите себя.
С этими словами он направляется к администратору, а мы, обнявшись, спешим к выходу.
Зачем ты это делаешь. К чему беспрерывная демонстрация?
С другой стороны если даже официантка заметила, что мы с Давидом не просто партнеры, то Ростик вполне мог почувствовать неладное и приревновать, приняв мой раздрай за интерес.
Я не нахожу в себе сил озвучить это вопросы вслух, потому что ощущаю вину. Всеобъемлющую и изматывающую.
