И все же Давид был достаточно приветлив. А Рука мужа крепко держит меня за талию, а не оторвана. Это ли не прогресс? По крайней мере на пару минут у нас и правда как будто получилось «дружить».
И едва я выдыхаю с облегчением, едва мои пальцы касаются ручки двери, как я слышу голос Давида:
— Ростислав, Рада!
Оборачиваемся.
— В пятницу особенный день: обещают северное сияние и — неожиданно для осени в этой широте — чистое небо. Мы планируем экскурсию с гидом на каменистый пляж, откуда видно Петрозаводск. Присоединяйтесь, это безопасно.
— Вы с Венерой тоже будете? — спрашиваю я.
Наша глаза на мгновение встречаются, как будто молот ударяет о наковальню, искры жгут кожу.
— Венера — возможно, если успеет вернуться из города. А у меня, увы, дела. Я пас. Проведите время хорошо.
Ростислав кивает, обнимая меня крепче. Его пальцы болезненно врезаются в кожу, Давид чуть прищуривается нижними веками, он будто замечает, что мне дискомфортно. Я задерживаю дыхание и напрягаюсь, чтобы не пискнуть.
Спустя десять секунд мы, к счастью, выходим на свежий воздух, и ситуация выравнивается.
Бледное солнце клонится к горизонту, окрашивая горизонт яркими красками. Здесь, на севере, долгие закаты, что непривычно для меня. Мы идем по тропинке, и я засыпаю мужа нейтральными вопросами:
— Как самочувствие? Ты уверен, что ничего не болит? Давай померим тебе температуру, у меня паническая атака, что у тебя поднимется жар! А анализ крови ты сдавал?
Я такая лгунья! У меня столько от него секретов! Я тараторю без остановки, чем палюсь еще сильнее, но молчать как будто невыносимо. К тому же, мне и правда важны детали. Просто в другой ситуации, я бы не паниковала. Он взрослый человек и сам может о себе позаботиться.
— Рада, я же не маленький, — отвечает он натянуто в подтверждении моих слов. — Ты меня ни с кем не перепутала? Например, с некими Романом и Ярославом?
— Жутко боюсь за тебя.
— Все нормально, не паникуй. Даже насморка нет.
Ростислав сворачивает к своему домику, и я, не протестуя, иду следом.
— Твоя тревога понятна, — говорит он. — Ты уже теряла. Ты подумала о нем, да?
Вздрагиваю.
— Что?
— Я про отца мальчиков. Ты испугалась, что я тоже погибну? Мне жаль, что я заставил тебя понервничать. Я хороший человек, помнишь, мы говорили? Хорошие люди живут долго.
Я много раз киваю, Ростик вновь ловит мои губы, а я закрываю глаза.
Остаток дня мы с мужем обсуждаем грядущую сделку, происшествие, снова сделку, лодку, рыбалку, сделку и снова по кругу. Мне хочется посидеть и подумать, возможно, позвонить Савелию, и присутствие Ростислава как будто самую малость нервирует, из-за чего я злюсь на себя еще больше.
Надя уходит в ресторан, а мы делаем заказ ужина на двоих в номер.
С детьми, несмотря на все мои старания, создать романтичную атмосферу не получается: они отказываются сидеть смирно, пока мы ужинаем. Забираются на колени, требуют внимания, тянутся к свечкам и тарелкам, перекрикивают джаз, из-за чего музыка становится похожа на какофонию, и я прошу сделать потише.
В идеале бы выключить.
В какой-то момент Ромка оставляет жирный след на платье, и я сдаюсь окончательно:
— Прости, Ростик, не сегодня. Они не в духе.
Меняю наряд на домашние лосины и майку, тушу свечи, которые так манят пацанов, и… впервые за все время наших с Ростиславом отношений, ощущаю вину за это, что не идеальна.
Мне нравился наш роман именно тем, что он были абсолютно удобным. Я не ждала героических поступков, а муж не требовал с меня борщи, страсть и чулки с каблуками. С появлением Давида не изменилось ничего, но как будто бы при этом — все.
Теперь я как будто ощущаю недовольство, исходящее от Ростислава, его ревность, стараюсь угодить, а как это сделать с двумя младенцами на руках — понятия не имею. Начинаю суетиться.
— Так что насчет пятницы? Поедем на романтик? — уточняет муж.
— Я подумала… здесь такие огромные окна всюду, может, мы попробуем увидеть северное сияние из номера? — болтаю я, собирая с мальчиками пирамидки.
— Почему? — спрашивает Ростислав. — Мы можем попросить Надю. Я готов выплатить ей сверхурочные. Или можно нанять няню в помощь из отеля.
Усмехаюсь.
— Да я заплачу, дело не в деньгах, просто… ты же знаешь, я не люблю оставлять их надолго. А экскурсия подразумевает поход с рюкзаками. Мне спокойно, когда я могу за две минуты добежать до детей. Максимум три. Не вижу смысла, в общем.
— Да что может случиться? — потягивается он.
— Ничего. Я уверена, что ничего, просто мне не по себе.
Он закусывает губу.
— Ты обиделся?
— А должен?
— Что? — я поднимаю на него глаза. — У тебя есть какие-то претензии ко мне? Озвучь, пожалуйста.
— Претензий нет, — улыбается Ростислав. — Я соскучился и хочу побыть именно с тобой. В субботу я уезжаю на объект, ты же знаешь. Да и я родился в Мурманске, северные сияния для нас были обычным явлением, и мне было бы приятно показать тебе это чудо самому. Пока есть возможность. Вряд ли мы сюда еще когда-нибудь приедем.
— Да, по крайней мере пока дети не подрастут. А там можно будет уже и вдвоем путешествовать.
