– А теперь я хочу спросить главное. Обернись, – в глазах Ингрун сверкнули ночные звезды, словно слезы. Она кивнула в сторону Эрнана, сидящего на камнях. – Скажи, правда ли этот человек дорог тебе?
– Да, – сказала я, не сомневаясь.
– Я хочу, чтобы ты поняла все правильно, Луцилия. Может случиться, что со временем Эрнан станет таким же, как твой брат. Может случиться так, что у вас не будет детей. И тебе с ним будет тяжело. Он любит тебя, но даже это может уйти, останется лишь желание обладать тобой, как вещью. Ты должна знать это заранее.
– Может случиться? А может, и нет?
Эрнан старательно смотрел в сторону, пересыпая песок из одной ладони в другую. Он ведь тоже все это понимает. И чувствует куда лучше меня, ему никуда от этого не деться. Я могу передумать и уйти, а он нет.
Каково жить с этим?
– Может, и нет, – сказала Ингрун. – Сейчас невозможно сказать. Пока я не вижу серьезных изменений в нем. Они есть, но время может все сгладить. Это не зашло слишком далеко. Пока. Но все же, когда я расставалась с ним шесть лет назад, он был еще мальчишкой, и этих изменений не было совсем. Он едва успел заглянуть в колодец Темного, по ту сторону, я вытащила его сразу. Тогда я думала, что он будет жить как жил, словно ничего не случилось. Но когда я увидела его снова, после того, как он вернулся сюда с армией, я поняла, что изменения есть. Во многом здесь виновата война. Те раны, которые он получил в бою. Какие-то из них могли бы быть смертельными. Ты же видела шрамы? Могли бы быть, но не стали. Ты слышала, о нем говорили, что он неуязвим? Это отчасти правда. Когда возвращаешь душу в тело, приходится… как бы это лучше сказать? Приходится привязывать ее. Даже если сделать это сразу, все равно остаются узелки. Связь становится крепче, душе не так просто оторваться и улететь. Но если разрушается тело, то разрушается и душа. Человек меняется.
Мне сложно было все это осознать.
– Его нельзя убить? Совсем? Даже без кольца?
– Нет, – Ингрун улыбнулась. – Можно, конечно. Любая серьезная рана убьет его, как и любого другого. Душа оторвется и улетит в Табер, как бы крепко не привязывали ее. Но у него всегда гораздо больше шансов выжить, побороться за свою жизнь.
– Но разве это плохо?
– Это сохраняет тело, но убивает душу. Нельзя получить все сразу. Он меняется. Сначала незаметно. Но это накапливается, словно снежный ком. Все больше и быстрее, и однажды уже не остановить, – Ингрун нахмурилась, вздохнула. – Когда он прыгнул с обрыва к тебе… Без всего этого, даже с печатью Таррена на пальце, он бы умер. Кольцо не способно защитить от такого удара, его сила не так уж велика.
– От яда и от ножа в спину, – тихо сказала я. – Но хороший удар может переломать кости.
– Да. Ты знаешь сама. Конечно, я немного помогла Эрнану, иначе сейчас бы он не смог стоять на ногах. Но все это лишь приближает тот момент, после которого назад уже не вернуться.
– А он знает об этом?
– Конечно. Я с самого начала объяснила ему. И напоминала снова, когда он собирался драться с морскими демонами. Я пыталась сказать ему, что никакая дань не стоит того. Но он не слушал.
– Он и не станет слушать, – сказала я.
Ингрун грустно улыбнулась.
– Не станет. Но тебе нужно решить, сможешь ли ты оставаться с ним рядом. Зная все. Он сам все про себя знает. Он сказал, что не станет держать тебя, если ты решишь уйти. Но он любит тебя. И, возможно, эта любовь сможет его спасти. Можешь не говорить мне ничего, просто реши для себя сама.
Я подошла к нему, встала рядом.
Он поднялся.
Молча.
Глядя мне в глаза, словно ожидая приговора.
– Она сказала, ты чудовище, Нарин, – я протянула руку, сначала чуть коснулась его плеча, потом подалась вперед и прижалась к нему, щекою к груди. – Наверно, она права. Но меня так просто чудовищами не напугать. Я видала и похуже тебя.
– Куда уж хуже? – он усмехнулся.
– И не спрашивай. Пойдем лучше домой? Хорошо?
Я обняла его. Подняла глаза.
Он счастливо улыбался мне.
И ничего больше не надо.
Я так и проснулась на его плече. Приоткрыла глаза, стараясь не двигаться лишний раз, чтобы не будить его. Он спал, лежа на спине, чуть повернув ко мне голову, обнимая меня одной рукой. Глубоко и ровно дышал во сне.
Раннее утро, солнце едва встало, можно еще спать и спать.
Не спалось.
Мы вернулись вчера так поздно. Почти не разговаривали. Я не знала, что сказать. Мне нужно было все обдумать, принять. Я не сомневалась в своем решении, просто нужно понять, как дальше со всем этим быть. Эрнан ничего не говорил, не мешал мне.
Он проводил меня до моей спальни, и мы долго стояли у двери, обнявшись. Молча.
Я думала, он сейчас уйдет.
Но он так и не ушел.
Он держал меня за талию, чуть поглаживая большими пальцами живот, потом притянул к себе, прижав крепко. Поцеловал. Так жадно, словно в последний раз. Я чувствовала его всем телом. Его тепло.
Огонь в его глазах.
Жизнь…
Он протянул руку, открыл дверь.
И я шагнула внутрь, чуть увлекая его за собой.
