Граф де Армарьяк поморщился, словно я говорила не так, как они планировали. Или просто я плохо понимаю, что от меня хотят. Возможно, от меня ждали слез. Или негодования.
Молчание затянулось, мужчины только переглядывались да изредка сообщали об очередном собранном зелье. Я тоже опасалась говорить, боясь в очередной раз сказать что-то не то. Лично меня тишина не тяготила, дедушка не любил, когда мы с братом шумели, и потому я скоро привыкла играть молча. Но в альманахе не советовали допускать долгие паузы в разговоре, иначе «у собеседника может создаться впечатление, что вы нелюдимая особа». Но это совершенно не так. Когда мы собираемся с Армель и Авророй, мы болтаем без устали о книгах, о воспитательницах, вышивке, Атенаис, да о чем угодно.
– А как будет проходить завтрашний конкурс талантов? – поинтересовалась между делом, выкладывая карточки использованного мной зелья в «шкаф».
Лица фаворитов вытянулись. А я испуганно закусила губу. Неужели я что-то вновь сказала не так? Или мужчины думали, что это секрет, но они никак не старались скрыть эту информацию, если о ней знали даже пажи.
– Откуда вы, мадемуазель… – начал было дофин и смолк.
– Предполагалось, что это станет неожиданностью для конкурсанток, – рассмеялся де Армарьяк.
Смутилась. Для нас с подругами и стало бы. Мы были бы единственными глупышками, которые не подготовились. Остальные же девочки, я уверена, придумали, как удивить дофина. Хотя чем тут удивишь? В книжной магии более-менее красочные лишь иллюзии, у целителей – возможность повелевать жизнью. Вон Лу часами могла заставлять деревья распускаться. Жестокосердная! Ведь это сокращало срок их существования.
– Ах, месье, это же легко! Здесь все про всех знают.
– И много конкурсанток в курсе? – недобро прищурился дофин.
– И сколько это стоило и кому? – поддержал друга граф де Армарьяк.
– Кто-то откупился полновесным кошелем, – пробормотала, вспоминая слова месье Ноэля. – А кто-то получил и поцелуй.
Сказала и сжалась под взглядом мужчин. Ничего не могла с собой поделать, я не в состоянии молчать или обманывать. И зачем только задала этот вопрос. Я пропала!
Мужчины переглянулись. И месье Гай мерзко усмехнулся, будто задумал что-то плохое. Однако на меня это произвело совершенно обратный эффект, я распрямила плечи и встретила взгляд фаворитов прямо. Я же васконка и должна отвечать за свои слова и поступки.
Да, мы схитрили, но не будут же нас за это пытать. Это же такой… совершенно логичный поступок. Сами фавориты поступают так же, узнавая все про каждую из кандидаток.
– Разве это не показывает качества, так нужные при дворе? – несколько угрюмо поинтересовалась у дофина.
– Например? – удивился принц.
– Хитрость, напористость, умение добывать информацию, просчитывать варианты, – старательно перечисляла, загибая пальцы.
Как раз насчет отсутствия этих черт характера сетовали сами же тогда на балконе, когда мне удалось подслушать разговор. А теперь совершенно нелогично возмущаются тому, что мы узнали тайну конкурса.
– Да, пожалуй, при дворе хитрость не повредит, – нехотя согласился месье Рауль, переглядываясь с остальными фаворитами.
– Мадемуазель Эвон, а какие качества, по-вашему, нужны королеве?
– Королеве? – переспросила у де Армарьяка. Странный он. Как граф может не знать, какую девушку они ищут.
– Именно!
– Ее величество должна быть доброй, такой, чтобы быть матерью всей Франкии, умной, терпеливой, верной душой и сердцем стране, – горячо сказала я. Именно такой, как говорилось в старинных сказках, я представляла себе будущую королеву. Потом подумала и добавила: – И красивой.
– Почему же тогда в вашем втором описании нет ни слова о хитрости и напористости? – усмехнулся де Армарьяк.
Растерянно замолчала. Действительно, почему? Может, потому, что первое – общепринятое мнение, а второе – мои собственные мысли. Пожала плечами, не зная, что ответить.
– Так все же, как пройдет конкурс талантов?
– Почему мы должны отвечать вам, мадемуазель, о том, что должно остаться секретом для всех?
– Вероятно, потому, что у меня хватило храбрости спросить, – улыбнулась как можно обворожительнее дофину.
Мужчины же, переглянувшись, дружно засмеялись.
– Это весомый аргумент, – согласился граф.
Я переводила взгляд с одного мужчины на другого и не могла отделаться от мысли, что они смеются надо мной. Но почему? Разве я сказала что-то смешное? Всего лишь спросила. И сколько в голове этих вопросов! И про «время первой крови», и про потерю дара, и главное, отчего девочки, прошедшие собеседование, все выглядели расстроенными. Все эти страхи как-то слабо стыковались с тем, что нынешняя королева – сестра месье де Грамона. Разве позволил бы «старик» причинить вред своей сестре? Мне кажется, Цепной Пес будет до последнего стоять за семью, в бараний рог скрутил бы короля, окажись все это эпизодом страшной сказки. По крайней мере, именно так представляется, стоит лишь взглянуть на старшего менталиста. Значит, определенно не происходит ничего кошмарного. Все это девичьи глупости и предубеждение. Ведь верно?
