Изо рта пошли кровавые пузыри.
Запахло свежей мочой.
Замершая от ужаса толпа беженцев колыхнулась, заорала, заметалась в поисках дреколья, топоров, вил и серпов.
Демон жадно пил. На дорогу капала кровь. Доран перестал дергаться, его глаза закатились.
Михась с топором и Люсьенка, осатаневшие, лохматые, загораживали своими слабыми телами древнее чудовище, которое высасывало остатки жизни из обмякшего гнома.
Лагерь беженцев метался и выл.
А из леса ему вторил далекий мелодичный вопль. Протяжный, стонущий вопль растревоженных запахом крови брукс…
Они не шли по земле и не летели по воздуху. Они не передвигались никаким из известных способов. Пропадая в одном месте, они появлялись в другом. Со звуком, терзающим нервы. Это был не визг и не скрип. А нечто среднее, будто рвалось само пространство, разрезаемое их совершенными телами.
Бруксы были прекрасны и такие не похожие друг на друга. Высокая, стройная, напоминающая черную лаковую плетку, брюнетка Дайна. Холоднокожая Тея с рыжими искрами в кудрявой гриве. Пухлогубая женщина-ребенок Дея, с наивными синими глазами и льняными косами. Три сестры. Но такие разные.
Были ли они обнажены или одеты во что-то прозрачное или обрисовывающее их прелести? Совсем нет. Их тела по самый подбородок были затянуты в скромные, почти монашеские платья. Черное у Дайны, серое у Теи, и, в дурацкий цветочек — у Деи.
— Приветствую, дамы! — поздоровался с бруксами Алекс, отшвыривая от себя труп гнома и вытирая губы рукавом истерзанной рубахи.
Лагерь беженцев, только недавно орущий и гомонящий, замер, уставившись на упыриц. Никто не двигался и не пытался бежать. На лицах застыла тупая обреченность и покорность судьбе. Почему?
А всему виной был этот ужасный звук, который сопровождал передвижение брукс. Он парализовал, отнимал волю. «Тебе не убежать!» — говорил этот звук. И никто не бежал. Даже матери не прижимали к себе детей, уже смирившись с их потерей.
И только двое существ еще пытались рыпаться. Люсьенка выставила вперед вилы, которые нашла в обозе, а Михась сжимал гномий топор, прикидывая куда сподручнее садануть красавиц-брукс. Упырицы не обратили на них ни малейшего внимания.
— Какое оригинальное украшение! — заметила Дайна, подцепив пальцем железный ошейник Алекса.
— Тренд этого сезона! — усмехнулся эрул.
— Играем в ролевые игры? — улыбнулась вампирица, коснувшись грязной щеки Алекса. — И кто ты на сей раз? Раб? Невинная жертва? Беглый каторжанин?
— Нет, роль скучнее! — заявил Алекс. — Заложник.
Михась дико посмотрел на избитого упыря и произнес:
— Господин, вы с ней знакомы?!
— Да, конечно. — пожал плечами Алекс. — Это моя бывшая любовница.
— Молодой человек, вас матушка не учила не встревать в чужую беседу?! — возмутилась Дайна. — Кстати, эрул, кто это? Твои слуги?
— Мы не слуги!!! — не сдержалась Люсьенка.
— Это мои спутники! — поспешил ответить Алекс, опасаясь развития конфликта. — Подобрал их на тракте, это долгая история, потом расскажу, Дайна. За бокалом вина и у камина. — улыбнулся упырь. — Кстати, меня пригласят к ужину или мы так и будем разговаривать посреди грязной и холодной дороги?!
— А ты голоден? — прошептала Дея, эта ожившая кукла. Для достоверности ей не хватало лишь плюшевого мишки в руках.
Эрул усмехнулся.
Женщина-кукла засмеялась переливчато и потянула его за рукав. Ее сестра Тея сняла с эрула ошейник, просто разогнув металл, и нежно поцеловала натертую оковами шею мужчины.
Люсьенка зло скривилась и отвернулась.
— Не здесь, сестры! — прикрикнула на брукс Дайна.
— Выбирайте жертв и пошли, наконец, в замок! — сказал Алекс, смеясь и уворачиваясь от ловких пальчиков и губ сестер-упыриц. — Здесь несколько сотен беженцев. Эльфы, хоббиты, полукровки всех рас и мои любимчики — гномы!! На любой вкус. Выбирайте, девочки!!!
Высокая тонкая Дайна повернулась к толпе. Беженцы вздрогнули и отпрянули.
— Нам нужны три девочки!! Возрастом до пяти лет. Вы отдадите нам трех здоровых девочек и спокойно пойдете по тракту дальше! — звонко и властно проговорила брукса.
— Девочки? — зашептал Михась — Господин, вы же говорили, что они питаются кровью мужчин!
— Да. — ответил Алекс.
— А что происходит то?! — вновь жарко зашептал монах.
— Понятия не имею… — пожал плечами эрул. — Но не думаю, что упырицы собираются убить этих детей.
Тем временем, лагерь очнулся от морока. Заколыхался, завопил. Беженцы пытались, было, броситься в лес, но дорогу им перегораживали сестры-бруксы, передвигающиеся среди деревьев с нечеловеческой скоростью. Так быстро, что казалось, будто их не трое, а целый легион.
Нелюди метались, падали, ломали руки и ноги, теряли детей, затаптывали раненых. Царил ужас и безобразный хаос.
— Сделайте что-нибудь, господин! — дергал монах вампира за рукав. — Они же передавят друг друга!!!
