– Ты Джиттинат! Дочь Алиэрна, – повторил он с завидным упрямством. – Камень тебя узнал.
Потом скользнул рукой за потрепанный ворот и вытащил сжатый кулак.
Голова старика тряслась. С жутким хихиканьем он разжал пальцы. На его ладони блеснул черный овальный камень, гладкий, словно отполированный, оправленный в серебро.
Лицо безумца сморщилось. Он подышал на камешек и заботливо протер рукавом. Потом шмыгнул носом:
– Я так долго его хранил.
– Что это?
Старик прижал камень к груди, отодвинулся, глядя на Ринку с подозрительным блеском в глазах.
– Это Луннар! Камень, заговоренный на крови Джиттинатов! Он хранит последнюю волю герцога Алиэрна!
– Но откуда он у тебя? Кто ты такой?
Словно что-то заподозрив, старик начал медленно отползать, пятясь задом.
– Кто-кто… смотритель я местный… хожу, за порядком слежу… камешек вот сторожу…
Поднявшись, Ринка протянула ладонь.
– Дай его мне.
– Нет! – дрожащей рукой он суетливо засунул его обратно за ворот. – Не отдам! Мне дал его Алиэрн! И наказал беречь, как зеницу ока!
– Может, я помогу? – предложил капитан.
Ему уже надоела эта комедия. Стоит ли терять время, слушая вопли сумасшедшего старика, если можно просто забрать камень? Это не сложнее, чем отнять игрушку у ребенка.
Ринка покачала головой.
Что-то подсказывало: камень нельзя отнять силой. Он должен сам захотеть сменить владельца, и если это произойдет, его ничто не удержит. А в чужих руках он станет просто дешевой безделушкой, обычным украшением.
Вскинув подбородок, она твердо и четко произнесла:
– Я Ринкьявинн Джиттинат, единственная дочь Алиэрна, наследница его крови, имени и титула. И я хочу получить то, что принадлежит мне по праву.
А потом протянула руку ладонью вверх.
На мгновение воцарилась гнетущая тишина. А потом камень вдруг засиял под драной рубахой.
Засветился так ярко, что Нирия повалилась ниц, бормоча молитвы и совершая ритуальные знаки для отпугивания темных сил. Даже эльфы в изумлении отступили, прикрыли руками глаза.
Только Ринка не двинулась с места. Так и стояла на фоне развалин. Тоненькая, хрупкая, в светлом платье, словно огонек одинокой свечи посреди ночи.
Поднявшийся ветер взметнул ее подол, бросил в лицо пригоршню сухой земли, растрепал косы. И на глазах изумленных свидетелей она сама вдруг засияла.
Сделала шаг вперед, к старику.
И тот, с трудом поднявшись на ноги, снял с шеи Луннар. Протянул камень, переливающийся золотыми лучами.
– Возьми, дочь Алиэрна. Кровь твоих предков признала тебя…
– Эта штука может быть очень опасной, аэри, – капитан хмуро покачал головой. – Вам лучше отдать ее мне.
– Нет, Луннар останется у меня, это не обсуждается.
Теперь, когда он был у нее в руках, Ринка вдруг поняла, что не расстанется с ним ни за что на свете. Даже если придется защищать его ценой собственной жизни.
Но капитан прав. Есть что-то особенное в этом камешке, что-то опасное и в то же время безумно важное. Она не могла понять, что, просто чувствовала.
Капитан глянул на небо. Оно еще хранило отблески вечерней зари, но сумерки быстро сгущались. С каждой минутой воздух становился все прохладнее, а развалины замка все мрачнее. Даже безумный смотритель куда-то исчез. Сжалившись, Ринка отдала ему корзинку с едой и приказала охране не трогать старика. Тот, набив беззубый рот сдобными булками и прижав корзинку к тощей груди, уполз в какую-то щель.
– Этот человек был при моем отце смотрителем замка, – девушка бросила печальный взгляд на остатки стен. – И до сих пор несет свою службу, хотя охранять уже нечего.
– Нужно возвращаться, – заметил эльф. – Эти развалины не лучшее место для ночевки.
Нирия уже давно жалась к карете, испуганно поглядывая вокруг. Да и охранники не теряли бдительности и держали руки на рукояти мечей. Мрачное место навевало мрачные мысли. И оставаться на ночь там, где некогда лилась кровь, было не лучшим решением.
– Хорошо, – Ринка бросила на руины последний взгляд. – Уезжаем.
Но она еще вернется сюда. Обязательно. Но не одна. Вернется с каменщиками, плотниками, кузнецами… И чем больше их будет, тем быстрее поднимутся стены замка из пепла и забвения. И тем быстрее возродится великолепие и мощь Джиттинат.
Так она думала, сжимая в ладошке Луннар. Карета уносила ее все дальше от замка, и чем больше увеличивалось расстояние, тем сильнее становилась тоска, угнездившаяся на сердце.
Вскоре солнце окончательно спряталось за горизонт. Но еще раньше эльфы зажгли магические огни, и теперь рой оранжевых шариков летел над кортежем, освещая путь.
Нирия быстро уснула. Даже уханье филина, долетавшее из ночного леса, не могло ее разбудить. Под тихий храп служанки Ринка сняла с шеи Луннар и начала внимательно рассматривать камешек. Что-то в нем не давало покоя.
В центре темной гладкой поверхности что-то светлело. Может, грязное пятнышко, может царапинка.
Она подышала на него и потерла, как это делал старик.
Камень потеплел, а пятнышко увеличилось.
Недоуменно хмурясь, Ринка потерла его еще раз. И вдруг камень вспыхнул. Из его центра выстрелил короткий луч света, развернулся веером, сотканным из миллиона мерцающих искр.
