Девушка едва успела прикрыть его рукой и плотно задернуть шторы в карете. С гулко бьющимся сердцем уставилась на внезапное чудо. В танцующих искрах ей почудилось что-то до боли знакомое, чей-то образ, заставивший горло болезненно сжаться, а в глазах защипать.
– Отец…
Это слово само сорвалось, еще до того, как Ринка его осознала.
Но она не могла обмануться. Душа встрепенулась навстречу видению, сотканному из света и тени, сердце ёкнуло, дыхание перехватило…
– Папочка…
Из сияния над камнем на нее смотрел сам Алиэрн Джиттинат.
Не веря своим глазам, Ринка коснулась его лица. Ее пальцы пронзили пустоту, искорки разлетелись, образ рассеялся. Но стоило убрать руку, как мельчайшие светящиеся частицы вновь собрались в прежний узор.
А потом в ее голове зазвучал голос. Твердый, уверенный, исполненный силы и страсти. Он рубил слова, швырял их, будто камни. Отрывисто. Зло. И каждое слово, одно за другим, вонзалось в сердце девушки каленым железом.
– Я оставляю это признание для тебя, Ринкьявинн, и буду надеяться, что однажды оно попадет в твои руки. Джиттинаты не просят прощения, не сдаются и не признают вину. Никогда. Это наш девиз и проклятье. Но сейчас я хочу облегчить свою душу. Лучше поздно, чем никогда…
***
Ринка не знала, сколько времени просидела в прострации. Несколько минут или часов? Голос отца звучал в ее голове, заставляя все внутри мучительно сжиматься.
Так долго не верить в его вину, а теперь, услышав признание, не знать, как жить с этим дальше.
Алиэрн не скрывал, что планировал занять трон. Больше того, он искренне был уверен, что имеет не меньше прав, чем законный наследник. Но:
– …эльканэ всего лишь мальчишка! Что юнцу делать на троне? Власть сломает его!
Он был недоволен решением старого короля.
– Почему Рив, а не я? Чем руководствовался Танатаэль, выбирая регента? Я никогда ни словом, ни делом не заставил его сомневаться в моей преданности. И теперь, когда мою верность швырнули мне же в лицо, я хотел доказать, как он не прав. Ревность затмила мне рассудок. Я пошел на поводу у собственного тщеславия, поддался на его сладкие речи. В этом моя вина, и я ее признаю. Но чужую на себя брать не желаю.
Отец рассказал, что у него был тайный союзник. Некто, желающий видеть его на троне. Очень настойчивый и предприимчивый.
Это он внушил Алиэрну мысль, что тот достоин быть королем куда больше, чем юный и слабый Эландриль. Он убедил его затеять переписку и привлечь на свою сторону остальных герцогов. Он обещал поддержку и клялся, что эльканэ не составит проблемы.
Алиэрн винил себя в том, что поддался на уговоры. Он верил, что так будет правильно, что мальчишке не место на троне.
А потом пришло известие, что эльканэ захворал…
– Я никогда не планировал причинять вред Эландрилю, – это были его слова, и Ринка сразу, безоговорочно поверила в них. – Тем более убивать. Я хотел помешать, но теперь уже поздно. Меня самого загнали в ловушку.
Замок осажден королевскими войсками, собственный брат обвинил меня в предательстве и покушении на жизнь эльканэ. Доказательство – письма, те самые, что я писал в Сеоллу, Гранат и Тиррель, и рхангов платок!
Я догадываюсь, как он оказался у некроманта, и могу поклясться собственной жизнью, что меня и близко не было возле илитиири. Но моя жизнь уже ничего не стоит. А все попытки оправдаться будут нелепы и голословны.
Мне никто не поверит, все улики против меня.
Последние слова Алиэрн произнес с хладнокровием самоубийцы:
– Я совершил ошибку и теперь пожинаю ее плоды. Но сдаваться не собираюсь. Если мне суждено умереть – я умру. Но уйду в иной мир как воин, с мечом в руке и без сожалений. Единственное, чего я хочу – забрать Тессиля с собой. Это он подставил меня!
Ринка сжала камень в кулак.
Сомнений не было. Перед смертью не лгут ни люди, ни эльфы. Но она не знала, как поступить с этой правдой, что в одночасье обрушилась на нее. Как рассказать об этом, да и кому?
Лиатанари? Эландрилю? Нет, они ей не поверят, как не поверили ее отцу.
Если бы здесь был Брент! Она бы доверилась ему без оглядки!
Сдерживая нервный вздох, она украдкой бросила взгляд на служанку. Но Нирия продолжала спать, как ни в чем не бывало. Только губами причмокивала во сне, будто ела медовые пряники.
Осмелев, Ринка отодвинула краешек шторы. Одним глазком прильнула к образовавшейся щели.
За окном царила кромешная тьма. Карета неслась вперед по разбитой дороге, слышался топот копыт, нервное фырканье лошадей да тихие тревожные голоса эльфов.
Кажется, никто ничего не заметил…
Ринка позволила себе облегченно выдохнуть. И в этот момент раздался короткий свист.
Что-то мелькнуло в воздухе со стороны леса. Ярким росчерком пронеслось по темному небу и рухнуло где-то перед каретой.
От взрыва карету подбросило. Ринку швырнуло в противоположный угол, она ударилась плечом об угол сиденья и застонала. Нирия мешком свалилась на пол. Открыв глаза, испуганно заголосила.
– Замолчи! – Ринка хлопнула ее по щеке и поморщилась от боли в плече.
Нирия коротко охнула и замолчала. Карету заливало багровое зарево, в его свете девушки уставились друг на друга.
