– Пусть так – замерз и ладно, – согласился Кир. – Что делаешь, когда приходят с болью в позвоночнике?
Карина стала говорить, но Кир ее почти не слушал. Смотрел на милое лицо, на черные, густые волосы, глаза под длинными ресницами и тихо млел. Удивительное чувство! Он не испытывал к Карине похоть, не вожделел ее, как прочих женщин, а просто любовался. Его переполняла нежность, такая непривычная, но в то же время сладкая по ощущению. Карина его взгляд заметила.
– Ты почему так смотришь на меня? – спросила настороженно.
– Любуюсь, – признался Кир. – Ты красивая.
– Мне многие такое говорили, – сощурилась Карина.
– Не удивительно, – Кир согласился. – Что есть, то есть. Но ты мне нравишься не только внешне. Хотя с тобой знакомы мало, но почему-то я уверен, что ты очень хороший человек. Умная и добрая.
– Продолжай! – Карина засмеялась. – Люблю, когда меня расхваливают. Может, и стихи прочтешь, писатель?
– Раз хочешь – слушай, – он тоже улыбнулся и стал негромко декламировать:
– Красивые стихи, – сказала девушка, когда он смолк. – Ты сочинил?
– Нет, Пастернак. Мне такие не по силам.
– Отчего же? Ведь тоже книги пишешь?
– Ну, как тебе сказать, Карина? – Кир почесал в затылке. – Медик я хороший, а вот писатель так себе. Таланта невеликого.
– Ты очень странный, – промолвила Карина после паузы. – Обычно парни хвастаются перед девушками, рассказывая о себе. Мол, он такой, сякой и лучших не бывает. А ты – наоборот. Ведь есть чем похвалиться. Совсем ведь молодой, а книжку выпустил, в Союз писателей вступил. Но ты про это мне ни слова. Я помню, приезжали к нам писатели и выступали в клубе. И так себя расхваливали! Мол, все великие прозаики, поэты. Я ради интереса взяла в библиотеке их книжки почитать, так потом плевалась. А твою прочла не отрываясь. Как будто видела, как врач Кирилл везет израненную девушку на самодельных санках, заботится о ней – лечит, кормит. Прочтя, подумала: а меня вот так бы кто-то вез? Ведь я прекрасно понимаю, как тяжело с такими ранеными. Ей ведь нужно было отправлять естественные надобности, но с переломами сама это не сделаешь. И врач ей помогал конечно, но, несмотря на это, не переставал любить. Вот это настоящее!
– Он медик, как и мы, – пожал плечами Кир, – нам привычно.
– Не скажи! – не согласилась девушка. – Не каждый смог бы свое чувство сохранить. Ты бы сумел?
Кир на мгновение задумался.
– Со мной в Литературном институте учится врач-реаниматолог, Олег Кувайцев. Мы с ним дружим, он много рассказывал о своей работе. В частности, о пациентах. Они ведь без сознания, поэтому ходят под себя. Духами там не пахнет. Олег сказал мне, что нужно очень любить людей, чтобы работать реаниматологом. Врачу нельзя быть брезгливым, в противном случае пусть выбирает иную профессию.
– Но ты не врач!
– Я медик, – улыбнулся Кир.
– Но все же…
Она не договорила – в дверь кабинета постучали, затем она открылась и на пороге появился мужчина лет сорока. Лицо его кривилось от гримасы.
– Простите, – произнес он сдавленно, и боль звучала в его голосе. – Мне сказали, что здесь принимает костоправ.
– Правильно сказали, – Кир поднялся. – Что случилось?
– Ящик с плиткой поднимал, а спина как стрельнет! Теперь едва хожу от боли. Каждый шаг – мучение.
– Идемте, – Кир подошел к нему. – Посмотрим вашу спину.
В кабинете, где он принимал больных, Кир помог раздеться пациенту – снять пиджак с рубашкой, галстук, майку, затем велел лечь на кушетку и нажал на точку возле шеи. Пациент обмяк. Кир выпустил ему на спину робота (его он захватил с собой), и через минуту знал диагноз. Ничего особо сложного – сместился позвонок.
Дверь в кабинет он не закрыл, поэтому своевременно расслышал в отдалении шаги Карины. Наверно, захотела посмотреть. Обругав себя, Кир снял робота и сунул его в сумку. Едва успел – Карина заглянула в кабинет.
– Мне можно посмотреть?
