И она этим занялась. Из дома Кир выбрался с тяжелой сумкой, которая оттягивала руку. Но спорить с мамой бесполезно: сказала взять с собой еду – будь добр подчиниться. Да и не хотелось спорить. Забросив груз в салон, Кир завел мотор и быстренько обмел веником занесенный снегом «запорожец». Затем сел за баранку и выехал в раскрытые ворота.
В Октябрьское он едва дополз. Машина буксовала, он пару раз едва не «сел» в сугробах, но все же выбрался. Новая резина и плоское днище «запорожца» помогли машине их преодолеть. От напряжения Кир вспотел и, остановившись возле ФАПа, с облегчением вздохнул. Пробился все же. Обратно он поедет завтра, сегодня даже речи нет – метель не прекращалась.
В приемной было пусто. Не удивительно – в такую погоду люди не пойдут лечиться, если, конечно, не припрет. Как видно не приперло. Оставив сумку возле лавки, Кир примостил на вешалке куртку с шапкой и постучал в дверь кабинета фельдшера.
– Приехал! – Карина прямо засветилась, увидев гостя на пороге. – Я думала, что не сможешь – на улице метет как в фильме «Снежная королева».
– Я обещал, – пожал плечами Кир. – Чем будем заниматься? Как вижу, пациентов нет.
– Сначала выпьем чаю, – ответила Карина. – Конфеты и печенье остались со вчера. А после ты меня научишь этим своим точкам.
– Заметано, – кивнул ей Кир.
Чай пили, не спеша, болтая. Кир рассказал Карине про Москву, учебу в институте, забавных случаях на экзаменах.
– Есть у нас на курсе один поэт, любитель выпить, как многие из них, – он улыбнулся. – И накануне экзамена по зарубежной литературе весь вечер квасил. Пришел сдавать похмельный, мятый. Взял билет, а там про творчество Флобера. А он-то имени его не слышал.
– Что так бывает? – не поверила Карина. – Писатели же.
– Да только в путь! – заверил Кир. – Таких студентов много. Зачем им творчество Флобера? Они же гениальные поэты! Стихи и без него напишут. Короче, садится он, похмельный, отвечать и говорит экзаменатору: «Я Флобера не читал, но Мопассаном восхищаюсь». Преподаватель сморщился, но вежливо спрашивает: «И вы что скажете о творчестве Мопассана?» Поэт ему: «Ну, Мопассан… Он это…» И начинает плакать. Я не вру. Вот прямо слезы льются, а он выкрикивает сквозь рыдания: «О, Мопассан! Я так его люблю!» Вся аудитория легла от смеха.
– А что экзаменатор?
– Поставил ему тройку, чтобы не связываться с психом, к тому ж похмельным. Поэт мгновенно плакать перестал, сказал ему: «Спасибо!» и ушел с зачеткой.
– Так он все это разыграл?
– Конечно! У нас на курсе есть такие клоуны! Цирк отдыхает.
– Веселая у вас учеба, – Карина улыбнулась. – А вот у нас в училище…
Как не приятно было им болтать, но о своем желании обзавестись умением воздействовать на нервные узлы на теле Карина не забыла. Прибрала посуду, и они вдвоем присели на кушетку.
– Начнем вот с этой? – Карина указала пальцем на шею Кира.
– Ни в коем случае! – закрутил он головой.
– Почему?
Она насупилась.
– Представь: ты нажимаешь здесь, я падаю в беспамятстве, и что ты будешь дальше делать? Совать под нос мне нашатырь? А если не очнусь?
– Но как мне научиться?
– Постепенно. На теле человека есть много точек для воздействия. Не обязательно лишать его сознания, если болит рука или нога. Им можно отключить чувствительность на время, а в это время сделать операцию или зашить там рану.
– Так можно ведь вколоть новокаин, к примеру.
– А, если его нет? Закончился или же вы в походе и собой его не брали? Или тебя внезапно вызвали к больному, а там открытый перелом, а новокаин остался в ФАПе? И что ты ему скажешь? Вы тут немного потерпите, пока сбегаю? А у него может случиться болевой шок.
– А ты откуда это знаешь? – сощурилась Карина. – Говоришь, как наш преподаватель. Но он-то врач с огромным опытом.
«Ну, у меня побольше будет», – подумал Кир, но вслух сказал обычное:
– Учили. Мне продолжить?
Она кивнула.
– Начнем с простейшего, как и положено – с точки возле локтя. Она парализует и обезболит предплечье с кистью. Приступаем, – Кир снял с себя рубаху и примостил ее на спинке стула, который притащил к кушетке. Оставшись в майке, сел на него лицом к Карине. – Точка где-то здесь, – он указал на локоть с наружной стороны. – Однако люди разные, и нервный узел может находиться выше или ниже, к суставу – дальше или ближе. И ты должна его найти. Поэтому кладешь свой палец здесь и медленно водишь им, стремясь почувствовать под подушечкой биение, ну, что-то вроде пульса. Но только еле уловимое. В отличие от сосуда, нерв очень тонкий, вроде нити, и ощущение другое. Приступим?
– Да, – она кивнула, приложила палец к локтю Кира и начала медленно водить им. Ее прикосновения были приятны, он от удовольствия прикрыл глаза. Так продолжалось несколько минут. Но вдруг руку его пронзила боль. Кир охнул и, открыв глаза, отдернул руку.
– Да что ты делаешь?! Это же сустав! Здесь нерв снаружи, а ты его нажала. Меня как током стукнуло! Я где сказал искать?
– А я нарочно, – хмыкнула Карина. – Ишь сел и глазоньки прикрыл, а я его тут глажу. Обманываешь – нет здесь этой точки.
