– Неужели? – теперь уже Кир прищурился. – Позвольте вашу руку, недоверчивая госпожа!
Карина фыркнула, но протянула ему руку. Кир оттянул к ее плечу рукав воздушной блузки, коснулся пальцем точки возле локтя и слегка нажал.
– Ой! – легонько вскрикнула Карина. – Рука вдруг стала деревянная – совсем не чувствую.
– А так? – он взял ее ладонь и сжал легонько. – Что ощущаешь?
– Ничего. Как будто бы новокаин вкололи.
– Вот то-то и оно. Нет, если есть новокаин, то можно обойтись без этой точки. Но так быстрее, проще и безвредно. От новокаина может быть анафилактический шок.
Он вновь нажал на точку, вернув чувствительность ее предплечью. Карина забрала свою руку и стала трогать ее пальцами другой руки.
– Чувствительность вернулась, – сообщила Киру. – Но почему же у меня не вышло?
– Карина, – Кир вздохнул. – Ты хочешь научиться воздействовать на точки за несколько минут? Серьезно?
– А сколько нужно? Годы?
– Кому неделя, а кому годы, – он кивнул. – Зависит от чувствительности пальцев, упорства и желания учиться. Мне было легче – как говорил, я обладаю повышенным осязанием, но все равно умение пришло не сразу. Ну что, продолжим?
– Подумаю, – ответила Карина. – Одевайся! Сидишь тут в майке, словно в бане.
«Обиделась, – понял Кир, набросив на себя рубашку и застегивая пуговицы. – Девчонка гордая и своенравная, но все равно хорошая…»
Он не додумал. В дверь постучали, затем она открылась, и в комнату ворвался председатель.
– Карина, здравствуй! – загремел с порога. – Ты занята?
– Нет, Николай Егорович. Мы с Константином обсуждали методы лечения. Вы заболели?
– Я нет, а он похоже – да.
Председатель обернулся и вытащил из-за своей спины мужчину, вернее, парня лет двадцати пяти на вид.
– Это наш бухгалтер Дима. Смотрю, сидит в конторе за столом и кривится. Спрашиваю: что случилось? Отвечает, что живот болит. Потрогал лоб – горячий. Так, говорю, иди к Карине в ФАП, она в субботу принимает. Стал отговариваться, дескать, дома полежу, тем более, метет на улице. Но я его в машину – и сюда. Посмотришь?
– Конечно, – ответила Карина. – Присаживайтесь. Вы – на кушетку, – сказала пациенту, – вы, Николай Егорович, – на стул. Сейчас я дам термометр Дмитрию, а пока он будет измерять температуру, заведу историю болезни. У нас ведь ваш бухгалтер не бывал, насколько знаю.
– Я помогу, – подсуетился Кир. Вид Дмитрия ему не нравился – похоже, парня прихватило крепко. Он дал ему термометр, заставив расстегнуть рубашку и примостить его под мышкой. Затем спросил: – Расстройство было? Я о кишечнике.
– Нет, – покрутил тот головой.
– Мутит?
– Подташнивает, но не рвало.
– А где болит?
– Сначала было тут, – бухгалтер указал на область эпигастрия[1], затем его ладонь сместилась ниже. – Болит не сильно, но знобит и слабость.
– Понятно, – Кир кивнул и направился к умывальнику. Помыл там руки, вытер полотенцем, и вернулся к пациенту.
– Термометр?
Шкала показывала 37 и пять. Хреново.
– Раздевайтесь, Дмитрий, – до пояса, и брюки приспустите. Ложитесь на кушетку – посмотрим ваш живот.
Пока бухгалтер этим занимался, Кир показал термометр Карине.
– Температура субфебрильная, – сказала фельдшер, рассмотрев шкалу.
– Что это значит? – поинтересовался председатель.
– Невысокая, – ответила Карина.
– Выходит, ничего особенного?
– Эх, если бы! – заметил ему Кир. – Карина, подойди к кушетке, посмотрим парня.
Она послушалась. Встав возле пациента, Кир спросил:
– Вот тут болит?
Он указал на правую подвздошную область живота.
– Да, – ответил Дмитрий.
Кир положил ладонь в указанное место, несильно надавил.
– Больно?
– Немножко.
– А вот так?
Кир резко убрал руку.
– Ой, – вскрикнул парень.
– Классический случай, как в учебнике, – заметил Кир.
– Что у него? – спросила девушка.
– Аппендицит.
– Уверен?
– На тысячу процентов. Температура субфебрильная, расстройства стула нет. Тошнит, но рвоты не было. Боль началась в эпигастральной области, затем сместилась в правую подвздошную. При пальпации кишечника диагноз подтверждается – аппендикс воспален. Николай Егорович, – он повернулся к председателю. – Везите Дмитрия в райцентр в больницу. Ему показана операция.
– В райцентр? – нахмурился председатель. – Не получится. Сугробы поперек дороги намело. У меня молоковоз вернулся, водитель говорит, что еле выбрался обратно. ЗИЛ не пробился, а мой УАЗ застрянет точно. Может, таблетку дать ему пока какую? А завтра отвезем, если, конечно, снег расчистят.
– А если нет? – спросил сердито Кир. – Тут дорог каждый час. Если аппендикс лопнет, содержимое его пойдет в брюшную полость. Брюшина воспалится, и у Дмитрия случится перитонит. А в этом случае прогноз неблагоприятный.
– Нормальными словами скажешь? – насупился Николай Егорович. – Без этих ваших терминов.
– От перитонита умер космонавт Беляев. Если уж такого не спасли… Теперь понятно?
– И что же делать? – нахохлился председатель. – Класть Дмитрия на санки и тащить в больницу? Так не дойдем – тут двадцать километров, к тому ж метель на улице.
