Весь день я подбирала слова для разговора с Цветаной. Даже мой поцелуй с Драганом отошёл на второй план под бурей эмоций. У волшебницы характер непростой, непонятно, что ей в голову взбрести может. Весна она и есть весна: то ласковая, то суровая. Я и за Мерцаной начала замечать перемены, каждое волшебство влияло на характер колдуна.
Приложила руку к груди, медальон тихо спал, не подавая признаков магии. Для чего мне его Кикимора вручила? Непонятно всё с этой ворожбой. Никакой определённости. Или я такая сама стала. Мечусь между весной и зимой. Ох, Настя, зачем ты всё так запутала? Тебе-то чем весна не угодила?
– Тайя, – окликнула меня Цветана, – что с тобой сегодня, сама не своя?
Я взглянула вниз, по заданию колдуньи мы искали мелкие родники в лесу. Под моими руками высились настоящие сосульки-сталагмиты, достающие мне до бёдер. Вот так отыскала ручей.
Не стала отвираться:
– Нам надо поговорить, хочу твоего совета спросить, волшебница.
– Хорошо. Объясни в чём дело, – она подошла, взяла меня под локоть. По едва заметной тропке мы направились в сторону терема. Мерцана тихонько шагала позади.
Я не стала рассказывать о своих свиданиях, не хочу подставить Драгана. Упомянула о том, что просыпаюсь вся в снегу, как могу превратить полянку в зимний лес, вырастить лёд.
– Ты и сама видишь, – указала глазами в сторону массивных сосулек, что теперь таяли под лучами солнца, – разреши мне к Люту обратиться. Если уж так получилось, что во мне две силы живут, дозволь и ему меня обучать.
Цветана поджала губы, замолчала.
– Вот что, – сказала она, подумав, – после испытания поговорю я с Морозом. Только останешься у меня. Мне такая помощница и самой пригодится. Ты посвящение прошла, – колдунья, остановившись, посмотрела на меня в упор, – я одна пока властна над твоей судьбой. Помни это.
Что мне оставалось… поблагодарить Цветану. Испытание уже скоро, там, глядишь, и само всё образуется, примирится моя зима с весной. На высоком дереве хрипло прокаркал старый ворон, точно посмеялся над моими надеждами. Обернувшись, погрозила ему кулаком. На что-то же мне странный медальон нужен? Вдруг поможет испытание пройти? Как там Кикимора сказала, в час нужды он сам проявится? Ну вот, нужнее некуда.
***
Лют
С утра Мороз с учениками обходил свои владения. Рассказывал, как всё живое в дрёму ледяную погружать, чтобы по весне проснулись растения и животные ото сна, не погибли во время зимней стужи. Лютогост, похваляясь перед Мстивоем, одним взмахом руки одевал высокие сосны белоснежной шубой. Парень старался не обращать на Лютогоста внимания. Морозу нравился молчаливый и усердный ученик. Сил у него не так много, но своими знаниями он принесёт пользу людям. Такие колдуны, живущие по деревням, особенно зимние, останавливают моровое поветрие среди животных или людей, спасают от хищников, если те начинают свирепствовать в окрестностях ближе к весне. Да много чего, работы всегда хватает, особенно сейчас, когда волшебников можно по пальцам пересчитать.
Мысль, как часто бывало в последнее время, беспокойной птицей метнулась к Тайе. Не случалось ещё, чтобы девица запала ему в душу, даже по молодости. Лют считал любовь слабостью. Не для того они приставлены к людям, чтобы отвлекаться на охватившую внезапно страсть. Тайя была особенной. И сам Лют не знал почему с ней его ворожба становилась сильнее, точно душа откликалась на восторг девушки, на её полные радости глаза. И тот поцелуй. Не в силах был колдун сдержать свой порыв, да ведь и Тайя была не против. Однако, как теперь ей признаться, что вынужден он проводить все дни и ночи в образе старика, и лишь краткое время заката остаётся им. Простит ли обман? Или отвернётся от старца? Знал Лют, что есть ключ к его проклятью, условие, благодаря которому его можно снять, но о том ведал только Руен. А тот не скажет… Мстит до сих пор за глупую шалость молодого колдуна.
От грустных мыслей Мороза отвлёк Вран, вернувшийся с новостями от Тайи.
– Что там? – Лют переживал, как обернётся для девушки проснувшаяся магия зимы.
– Ледышки делает, – каркнул ворон, – к тебе в ученицы просилась.
– Да? – Лют остановился, не веря своим ушам, – решилась к Цветане пойти?
– Кар! – Ворон предупредил о приближении Лютогоста, колдун умолк.
– Готово, Лют, глянь на мою работу, – обвёл рукой ученик деревья, что как статные красавицы блестели и переливались в своих новых уборах.
– Не один ты трудился, – нахмурился Мороз, – не стоит бахвалиться попусту, вот приключится на нашем пути моровая деревня, тогда и покажешь своё мастерство.
Лютогост замолчал, все знали, колдуны выживают, случись им заразиться, но болеют тоже тяжело. Бывает, после спасения деревни, где появилась напасть, неделями восстанавливал волшебник свои силы. Долго ученик жил у Люта, но наставник его с собой не брал, коли узнавал, что где-то объявилась болезнь, которая косит людей быстрее, чем пахарь колосья на ниве.
Мороз усмехнулся в бороду, заметив смятение ученика, и указал на двор:
– Достаточно на сегодня.
Сам же поспешил к себе в терем.
Там открыл окно, впуская ворона:
