Я мерила шагами свою комнатушку, не находя себе места. Не выдержав, вышла во двор, слепила снежок и послала его точно в окно Люта.
– Тайя? – Выглянул колдун, – ты чего?
– Выйди, пожалуйста. Нам надо поговорить.
Через минуту скрипнула дверь терема, Лют показался на крыльце:
– Что-то случилось?
– Извиниться пришла, – опустила голову, – Руен мне сказал, что ты старик, а молодым оборачиваешься. Я тогда и надумала всякого…
Лют мягко улыбнулся:
– Что старый хрыч за девицей молодой приударил?
– Типа того, – вздохнула я.
– Я сам виноват. Надо было всё сразу рассказать.
– Может, с правды стоит начать? Хоть теперь?
Мы сели на лавку, Лют взял мои руки в свои:
– Молод я был, подшутить решил над Руеном. В ту пору он за девицей одной ухаживал. Похитил её, дурак. А девушка возьми и влюбись в меня. Когда Руен за ней пришёл, отослала его от себя. Колдуны редко влюбляются. Сама понимаешь, с обычными людьми как нам жить? Человек к сорока годам уже старик, а нам сотни лет отмеряны. Тогда все ополчились против меня. Руен проклятие наложил. Дабы я не забывал, что век человеческий короток. Так и живу теперь. Лишь на закате в прежнего обращаюсь.
– А что с девушкой стало?
– Ей память стёрли. Я бывал раньше часто в её деревне. С приданым помог, когда она замуж собралась. Дети у неё родились, теперь уже и внучата появились. Хорошо она прожила: муж любящий, детки все как на подбор.
– Ей так лучше. Руен оставил бы её через лет десять, и что потом. Испортил всю жизнь девушке и всё на этом. Замуж она бы после такого не вышла. Получается, что не делается, всё к лучшему. Почему ты не можешь с себя проклятие снять?
– Для каждого проклятия условие есть. Завязал своё Руен на медальон, как он выглядит и где он, только осенний колдун и знает. Но даже если я его отыщу, ещё и разгадать надобно, что там за условия такие. Могу только сказать, что Руен постарался. Всю силу свою влил в проклятие. Может, и всю жизнь я таким останусь.
– Это слишком жестоко за глупую шутку. Поговори с ним.
– Вот ещё, – возмутился колдун.
– А сам мне про гордыню твердил, – напомнила я.
– Не в ней дело. Не признается он. Уже просил.
– Ты сказал: все согласились. Выходит, надо разрешение других?
– Наказывать колдунов за проступок могут только волшебники, все вместе. Общим решением.
– А расколдовать так получится? Если все согласятся?
– Нет, Тайя, – горько усмехнулся Лют, – да и после этого каждого обидел. Морозил так леса, что деревья трескались. Цветана плакала, когда не могла с моими льдами по весне справиться. Я только людские деревни не трогал. С Заревом тоже разругался. Вот и выходит: сам кругом виноват.
– Несправедливо, – тихо сказала я, – ты прости, что сама себя так глупо повела. Не спросила сразу, разобиделась.
Посмотрела на Люта. А ведь глаза у него те же самые, как у молодого, только морщинки-лучики в уголках собрались. И сияют, точно звёзды. Я приложила руку к щеке колдуна, он положил сверху свою тёплую ладонь.
– На закате ты настоящий?
– Да.
– Завтра на закате не скрывайся от меня. Можно мне воочию увидеть твоё превращение?
– Тебе можно, – выдохнул Лют.
– А пока я пойду к себе, – улыбнулась ему в ответ, – нам с зарёй подняться надо.
Я оставила Мороза на скамье, сама ушла в избу, и всю ночь проворочалась без сна. Обидно было за Драгана, то есть, Люта. За что так с ним? Можно ли узнать, как снять проклятье? К Яге опять идти? А скажет она?
Так и застал меня рассвет.
А на следующий день все наши планы рухнули. В деревнях начался мор. Нам невольно пришлось отложить задуманную «диверсию». Втроём мы спешили помочь людям, очищали дома от хвори, проводили заповедными тропами волхвов, что лечили людей.
Неожиданно на помощь пришла Цветана. Услышав, что мои повязки спасают от заражения, она сама готовила целебные отвары, а Забаву и Нежану усадила за шитьё масок. Хоть одной заботой у нас стало меньше.
Мы же с утра и до ночи, а иногда и до следующего рассвета ходили по деревням, отыскивая живых, тех, кому ещё можно помочь. Нам удалось остановить распространение мора. Людям раздали маски, объяснили, что они уберегут от хвори. Я научила готовить отвар и пропитывать им повязки. У деревенских женщин всегда есть запас трав на всю зиму, люди не колдуны, у них болезней много.
Однако и с чужаков мы глаз не спускали. За ними следили Вран и Серый, волк Руена. Пришельцы притихли, боясь даже высовывать нос из-за забора. Понимали, что заняли чужую землю. В лагере кипела работа по обустройству хозяйства, заложили избу на сваях. Оно понятно, даже в прочных и комфортных армейских палатках зимой долго не проживёшь.
