Бесполезно, они, как воронье, продолжали перекаркиваться, выражая недовольство, и не обращали внимания ни на меня, ни на старейшин.
Ну все. Будь что будет. Все равно хуже уже некуда. Встала и как гаркну:
– Заткнитесь!
Тишина настала просто таки кладбищенская. Вся эта толпа кровожадных мужиков разного возраста и разной степени привлекательности (были тут и симпатичные экземпляры, и откровенно страшненькие, облезлые замухрышки) воззрилась на меня. А мне вдруг захотелось под трон залезть, но нельзя. Расправила плечи, выставила вперед ножку и возобновила свой наезд на местную знать.
– Разорались, как бабки на базаре! Это вам не деревенская площадь, а замок самого Талиека, проявите уважение, – изрекла, сдвинув брови. – Кто смелый присягу давать? Становись в очередь! Я тут до утра вас ждать не буду, у меня других дел полно.
И что я несу? Да не важно! Что бы ни несла – сработало. Мужички притихли и только украдкой переглядывались.
– Мранор, руководи процессом, а то они тут еще долго стесняться будут, – приказала я главному старейшине, который стоял ни жив ни мертв, бледный как полотно, и во все глаза смотрел на меня.
И тут в полной тишине раздались одинокие аплодисменты. Повернулась к лордам и не сдержалась, улыбнулась. Аплодировала та самая малышка. Она и подошла первая к трону, поднялась на возвышение, встала передо мной на одно колено и… подмигнула.
– Руку на голову, – шепнул мне Кристос.
Я осторожно положила руку на голову малышки и опять не удержалась, погладила нежные шелковистые локоны.
– Я, леди Ирсэна, дочь рода детей ночи, клянусь служить и повиноваться. И слово мое нерушимо, пока кровь его помнит, пока власть у Талиека, чьему домену принадлежит моя жизнь, – произнесла девочка звонким детским голоском, а потом поднесла к губам ручку, оскалилась, продемонстрировав совсем не детские клыки, и впилась ими в свое запястье.
Я только тихо охнула, но не пошевелилась.
– Я буду верна тебе оракул, до тех пор, пока ты не прикажешь служить другому, – добавила Ирсэна уже не так громко, отведя руку от губ.
Но ее услышали, и лорды опять загудели.
– Это неслыханно! – возмутился какой-то пожилой мужчина.
– Это ее выбор, – возразил ему другой, с совсем белыми волосами и морщинистым лицом улыбчивого старичка. Улыбался он и сейчас.
Кажется, у меня появились сторонники. Еще не разобралась, хорошо ли это, но однозначно приятно.
Ирсэна тоже улыбнулась мне окровавленными губами и прошла к левой от трона стене. За ней потянулись другие лорды, кто-то с явным недовольством, кто-то с нейтральным выражением лица, а кто-то и откровенно потешаясь над ситуацией. Каждый из них вставал на одно колено, я возлагала руку на его голову, и он произносил клятву: «Я, такой-то, сын рода детей ночи, клянусь служить и повиноваться. И слово мое нерушимо, пока кровь его помнит, пока власть у Талиека, чьему домену принадлежит моя жизнь». И еще трое из всей этой шайки зубастых в конце добавили, как и Ирсэна: «Я буду верен тебе, оракул, до тех пор, пока ты не прикажешь служить другому». Это были братья-близнецы и тот самый улыбчивый дедушка, который вступился за девочку. Я так поняла, что это они лично мне в верности поклялись. Приятно, конечно. Но я хоть и не гений, как Броня, тоже не полная дура. Не ради моих красивых глаз они это сделали. Тут какой-то политический интерес замешан, но какой, мне пока не понять. Постараюсь потом разобраться. А сейчас стой себе, щупай вампирские шевелюры и делай вид, что все замечательно. Вот только стоять ноги устали, а подушечка на троне манит мягкостью и удобством. И зачем я встала, спрашивается? Теперь, если сяду, обидятся те, чью присягу еще не приняла. Как же, перед другими стояла, а перед ними нет! Но хотя бы с ноги на ногу переступить можно? Что я и сделала, решившись размять ноги, пока следующий лорд не подошел. От движения телефон пополз вниз по бедру, прижала его рукой и попыталась вернуть на место. И тут на весь зал зазвучала мелодия заставки кинокомпании «Двадцатый век Фокс». У меня эта мелодия стояла на звонке нашей универской руководительницы театрального кружка Нади Самшиной, но Надька мне сюда при всем желании не дозвонилась бы, а значит, сенсор сработал при соприкосновении с кожей.
При звуках ударных все присутствующие дружно присели и выпучили глаза, когда же вступили трубы, некоторые из лордов начали медленно отступать к двери. Оставшиеся шестеро, у кого я еще не успела принять присягу, ощерились, демонстрируя клыки, и зашипели, как бешеные коты. Остальные ощерились на них, защищая меня, клятву-то уже дали, куда теперь деваться. А музыка продолжала греметь из-под моего подола. Да когда же он уже сядет и отключится? Я одним глазом следила за продолжающей накаляться обстановкой и пыталась через ткань платья выключить телефон. Не получалось! А мелодия играла по кругу… Плюнула на все, убежала за трон, вытолкала оттуда Кристоса, подняла юбку, запустила под нее руку, достала телефон и вырубила музыку. А батарея-то заряжена полностью! И как это понимать? Ладно, потом разберусь.
